zamglavred (zamglavred) wrote in history_russia,
zamglavred
zamglavred
history_russia

Русские террористы. Христианский взгляд

1 февраля (по православному "юлианскому" календарю) - годовщина рождения Б.В. Савинкова и Л.А. Тихомирова
РАЗБОЙНИКИ НА ГОЛГОФЕ

     Убийство ради любви
…моя сила сломалась.
Я шел, шатался.
Огненный шар раскалялся…
И уже тяжкая подымалась
Радость. Радость от века –
Радость, что я убил человека.

Эти стихи были опубликованы в 1931 году в Париже уже после смерти их автора, прожившего недолгую и страшную жизнь.

Будущий проповедник и «аристократ» русского террора Борис Викторович Савинков появился на свет 19 января (по ст. ст.) 1879 года в городе Харькове в семье провинциального судьи.

В 24 года он стал одним из основателей Боевой организации партии эсеров, развязавшей в начале ХХ века чудовищную охоту на представителей государственной власти Российской империи. Под непосредственным руководством Савинкова были убиты министр внутренних дел Плеве и генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович. Но это лишь вершина кровавого айсберга. Общее число жертв эсеровского террора к 1907 году достигло более 6000 человек. И это не считая самих убийц, их родителей, жен и детей, которые тоже стали своеобразными жертвами террора. Как понять, во имя чего они исковеркали свою жизнь?
В те годы Савинков писал об этом так: «Воля народа – закон. Это завещали Радищев и Пестель, Перовская и Егор Сазонов. Прав или не прав мой народ, я – только покорный его слуга. Ему служу и ему подчиняюсь. И каждый, кто любит Россию, не может иначе рассуждать».

Сегодня, как и 100 лет назад, некоторым выгодно представить Савинкова и его соратников бандой бездушных космополитов, с радостью разрушавших Россию на еврейские деньги. Как видим, это не совсем так. Многие из них искренне верили, что, убивая чиновников, помогают Родине.

«Мы выросли в парниках, в тюрьме или в “вишневом саду”. Для нас книга была откровением. Мы знали Ницше, но не умели отличить озимых от яровых; “спасали” народ, но судили о нем по московским “Ванькам”. Мы были барами, народолюбцами из дворян», – позднее писал Савинков.

Решительные меры, предпринятые премьер-министром Столыпиным в 1907 году, в конце концов остановили волну террора и вынудили Савинкова бежать из России. В эмиграции его ждало новое разочарование. Его учитель, шеф и создатель боевой организации Евно Азеф оказался провокатором, двойным агентом той самой царской охранки, ради борьбы с которой Савинков изначально и ушел когда-то в террор.

Жизнь ни во что

Савинков решил уйти из революции в литературу. Написал «Воспоминания террориста» и еще несколько книг. Но его совесть была навеки обагрена кровью. Он не жил, а мучился: «В детстве я видел солнце. Оно слепило меня, жгло лучистым сиянием. В детстве я знал любовь – материнскую ласку. Я невинно любил людей, радостно любил жизнь. Я не люблю теперь никого. Я не хочу и не умею любить. Проклят мир и опустел для меня в один час: все ложь и суета». Всю оставшуюся жизнь Савинков ощущал на себе это проклятие. Он страдал от богооставленности. Но не мог, не хотел искать защиты у своего Творца.

«Какому богу мне молиться, чтобы он не оставил меня? Где моя защита и кто мой покровитель? Я один. И если нет у меня бога, я сам себе бог. Я не хочу молитвы рабов… Пусть Христос зажег словом свет. Мне не нужно тихого света. Пусть любовь спасет мир. Мне не нужно любви. Я один. Я уйду из скучного балагана». Написав эти страшные слова, он прожил еще 15 лет. Пытался примириться со своей страной в Первую мировую войну, помогать ее новым, скороспелым вождям после Февральской революции и даже защищать ее от коммунизма после Октябрьского переворота. Он устраивал новые заговоры и писал о них новые книги. Но все эти годы его душу разъедало отчаяние: «У меня нет дома и нет семьи. У меня нет утрат, потому что нет достояния. И я ко многому равнодушен. Мне все равно, кто именно ездит к Яру, – пьяный великий князь или пьяный матрос с серьгой: ведь дело не в Яре. Мне все равно, кто именно “обогащается”, то есть ворует, – царский чиновник или “сознательный коммунист”: ведь не единым хлебом жив человек. Мне все равно, чья именно власть владеет страной – Лубянки или Охранного отделения: ведь кто сеет плохо, плохо и жнет… Что изменилось? Изменились только слова».

В 1924 году Борис Савинков попал в руки чекистов при нелегальном переходе границы. На суде он неожиданно для многих признал советскую власть. Большевики приговорили его к 10 годам тюрьмы. Но 7 мая 1925 года он сам вынес себе и привел его в исполнение, выбросившись в лестничный пролет лубянской тюрьмы.

Задолго до смерти он написал: «Я не верую в рай на земле, не верую в рай на небе. Я не хочу быть рабом, даже рабом свободным. Вся моя жизнь – борьба. Я не могу не бороться. Но во имя чего я борюсь, не знаю».

Карьера подпольщика

А ведь у Савинкова был иной выход. Ему стоило только переступить через себя, через свое отчаяние, гордость, страх…

Мог ли он это сделать? Мог. Ему было дано довольно сил и времени. А главное, у него перед глазами находился живой образец человека, тоже посвятившего террору всю свою молодость, но нашедшего в себе мужество для покаяния. Ровно за 27 лет до рождения Савинкова, 19 января 1852 года, в военном укреплении Геленджик на Кавказе в семье военного врача родился великий русский мыслитель Лев Александрович Тихомиров.
«Русское правительство не имеет никакого нравственного влияния, никакой опоры в народе, вот почему Россия порождает столько революционеров, вот почему даже такой факт, как цареубийство, вызывает у огромной части населения радость и сочувствие! Из такого положения может быть два выхода: или революция, совершенно неизбежная, которую нельзя отвратить никакими казнями, или добровольное обращение верховной власти к народу. Исполнительный комитет обращается к Вашему Величеству с советом избрать второй». Когда Тихомиров написал эти строки, ему было 29 лет. Член Исполнительного комитета террористической партии «Народная воля» и редактор партийной газеты, он к этому времени пользовался непререкаемым авторитетом среди русских радикалов. Его друзья-заговорщики совершили наконец седьмое, «удачное» покушение на царя-освободителя Александра II. Россия застыла в ужасе. И вот он вместе с товарищами, желая «воспользоваться моментом», грозит и дерзко ставит условия сыну только что убитого императора Александру III. Насколько же бесчувственным нужно было быть, чтобы осмелиться на такое?

«С ранней юности, – вспоминал впоследствии Тихомиров, – я усвоил себе миросозерцание, которое тогда господствовало в “прогрессивных” слоях русского общества. Как и все, я воспринял эти взгляды еще тогда, когда не имел никаких самостоятельных наблюдений жизни, никакой самостоятельности критики, да не имел еще и достаточно созревшего для работы ума… Как и все зараженные “прогрессивным” мировоззрением, я узнал жизнь сначала по книгам».

Меньше чем через год грозившая престолу революцией «Народная воля» была полностью разгромлена. Тихомиров тайно уехал за границу. Он собирался наладить там выпуск подрывной антиправительственной литературы, с помощью которой можно было бы соблазнить террором новое молодое поколение российских граждан. Однако жизнь в свободной Европе и настроения в кругу русской революционной эмиграции разочаровали его так же сильно, как позднее Савинкова. «Моя личная практика заговорщика, мое мало-помалу увеличивающееся наглядное знакомство с действительностью французской политики, мое, наконец, теоретическое, тоже все накопляющееся знание социальных явлений – все меня убеждало, что наши идеалы, либеральные, радикальные, социалистические, есть величайшее умопомрачение, страшная ложь, и притом ложь глупая», – писал он.

Ренегат или реалист?

Тихомиров не враз переменил свои убеждения. Ему недостаточно было убедиться в нелепости революционных теорий, его деятельная душа жаждала новой реальной веры.

Христиане знают, что человеку, находящемуся в духовном поиске, часто посылаются очищающие душу скорби. Они должны не только смирить грешника, но и помочь ему вновь обрести связь с Богом через молитву. Таким событием для Льва Тихомирова стала тяжелая болезнь сына (впоследствии епископ Тихон; † 1955. – Ред.).

«Когда болезнь Саши подвергла меня настоящим пыткам, я, с одной стороны, почувствовал в себе прилив бороться до крайности, с другой – у меня появилось нечто вроде молитвы, – вспоминал позднее революционер. – Я не молился общепринятыми знаками, но я обращался к кому-то в душе, в сердце. К кому? Я не знал, и даже знал, что ни к кому, а все-таки обращался… Я молил кого-то о пощаде, я кому-то давал обеты. Я иногда говорил в себе: Господи, если Ты есть, помоги… И вера вливалась в меня с каждым днем, вера беспорядочная, неясная, вера неизвестно во что. Веру ясную, догматическую мне неоткуда было взять, и я еще о ней мало думал… Мои таинственные беседы с Евангелием большей частью касались чисто высших вопросов миросозерцания. Что правда? В чем обязанность моя? Но случалось, искал я утешения и совета своим безвыходным материальным положением. И вот в одну такую минуту попадается мне ответ: “…и избавил его от всех скорбей его, и даровал мудрость ему и благоволение царя египетского фараона”. Этот ответ мне упорно попадался много раз, в разные дни. Он меня поразил этой настойчивостью».

В 1888 году революционные круги всколыхнуло небывалое известие. Бывший член исполкома «Народной воли» публично обратился к русскому царю… с покаянной просьбой о помиловании: «В середине года я напечатал в Париже на французском языке отдельным изданием “Исповедь террориста”. На русском языке та же брошюра была выпущена под заглавием “Почему я перестал быть революционером?”. Это была бомба, разворотившая до основания революционный муравейник. Никого не называя, я разоблачил подполье, его навыки, приемы, бесчестную игру, вредную тактику, своекорыстие, карьеризм; покаялся в своих ошибках и поставил крест на прошлом, призывая моих бывших товарищей работать не против государства, а вместе с государством, для народа».

Об этом поступке Тихомирова долго говорили в России и за границей. Одни возмущались, другие подозревали обман. Но Александр III поверил честному слову того, кто еще семь лет назад угрожал убить его. Тихомиров получил полное прощение.

Возвратившись в Россию, он мог навсегда уйти из политики. Но обретенная вера внушила ему сознание необходимости искупления своих прежних революционных грехов. Бывший безбожник сделался одним из самых горячих и глубоких заступников Православия и самодержавия. Он написал сотни статей с критикой атеизма, социалистических и либеральных учений, а его фундаментальная работа «Монархическая государственность» стала настольной книгой каждого просвещенного защитника престола.

Лев Тихомиров тихо скончался в Сергиевом Посаде в 1923 году. Победа социалистической революции, делу которой он отдал когда-то многие годы, не обрадовала, но и не ужаснула его. Свой второй капитальный труд – «Религиозно-философские основы истории» – он закончил такими словами: «Человечество решает своей свободной волей, идти ли к Богу или отказаться от Него. Пока среди людей находятся желающие быть с Богом, а Богу это всегда известно, конца мира не наступит.

В истории бывали времена с таким сильным напряжением зла, что казалось, незачем уже существовать миру дальше. Такие эпохи, к которым принадлежит и наша, по своему характеру действительно составляют “последние времена”. Но Господь не открывает людям сроки жизни мира, чтобы наша свободная воля не связывалась соображениями – “еще не скоро” или “все равно уже поздно”, ибо наша работа на Царствие Божие должна обусловливаться не такими прикладными соображениями, а свободным исканием добра или зла, свободным желанием работать на Господа или отвергнуть Его».

***

Тихомиров и Савинков родились в один день. Начало их жизни также оказалось весьма схожим. Но завершили свои дни они совсем по-разному. Возможно, для многих из нас эта разница послужит поводом для того, чтобы лишний раз задуматься о своей жизни и постараться понять, куда же приведут нас выбранные с детства пути.
Tags: 19 век, 1900-е, 1905, исторические фильмы, подполье, религиозное сознание, терроризм, церковь
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments