Николай Славнитский (Николай Славнитский) wrote in history_russia,
Николай Славнитский
Николай Славнитский
history_russia

Categories:

К вопросу о смертности в Петербурге и других городах в петровское время

В вышедшей недавно работе Е.А. Андреевой (Цена Петербурга: развенчание мифа о «городе на костях» // Столицы и провинция. Материалы IV Международного конгресса петровских городов. СПб., 2013. ) предпринята попытка проанализировать те сведения о смертности при строительстве Санкт-Петербурга, что приводили иностранные путешественники.



В первую очередь, установлено количество людей, привлекавшихся для строительства. Если сложить указную численность за все годы, выходит, что в 1704—1712 гг. в Петербург назначалось прислать 284 176 посошан в летнее время, плюс 7000 в зимнее, итого — 291 176 человек. Но это указная численность, в реальности таких было меньше.

По отрывочным данным, что сохранились, получается, что в среднем наряд выполнялся на 65%, что составляет около 190 тысяч человек. Плюс - посошане, строившие крепость в 1703 г. (5-6 тысяч человек), всего выходит около 195 тысяч человек.

Были также квалифицированные работники — мастеровые, которые также набирались из податного населения и разделялись по специальностям (более 20, из них преобладали плотники и каменщики) и по квалификации (мастера, подмастерья, десятники и рядовые). Мастеровых людей присылали не посменно, а сразу на весь сезон. Обычно они трудились в невской дельте с 1 апреля до 1 октября. Вместе с тем, нередко специалистов присылали на строительство конкретных объектов вне зависимости от сезона. Таких за первое десятилетие истории Санкт-Петербурга набралось 10 800 (в 1704 г. приказано прислать 100 человек, в 1705 — 50, в 1706-1709 — 2000 человек, в 1710 — 2600, в 1711 — 3686). Начиная с 1712, новую российскую столицу возводили квалифицированные работники, переселённые на Невские берега на постоянное жительство. В 1712 г. их численность составляла 1095 человек.

Плюс — солдаты и пленные, также задействованные в строительных работах, всего получается 227 тысяч человек.

Сведения об умерших в ходе строительства (а также по пути в Санкт-Петербург) имеются только отрывочные, по этим данным получается, что средний процент смертности составил 6-8%. Исходя из установленной реально численности трудившихся в Петербурге различных категорий работников — 220 тысяч, получается, что количество погибших в первое десятилетие существования Петербурга составило 13—17,5 тысяч человек.

Еще один нюанс — провиант и жалованье работникам платили те губернии, из которых они были присланы. А так как в губерниях порой случались неурожаи, то работники из них, находившиеся в Санкт-Петербурге, в таких случаях оказывались без средств к существованию (в частности, это произошло в 1704 г. с людьми, присланными из Каргополя, Белоозера и Ржевы Володимеровой, многие из них в том году умерли).


Е.А. Андреева обратила внимание и на то, что не менее высокая смертность была в те годы при переселении в Азовскую область. В том же сборнике опубликована статья П.А, Авакова: «Азов и Троицкий как исторические предтечи Санкт-Петербурга». Автор приводит следующие данные: В 1697 г. в Азов по Дону прибыла первая партия служилых людей из Симбирского, Корсунского, Мало-Корсунского, Аргашского, Саранского и Пензенского уездов. К декабрю того года пере силилась 2591 семья в составе 14 180 человек. Но только за ноябрь убыль составила 1727 умерших и 569 человек бежавших. Переселение продолжалось и позже (из переселенцев формировались также «гарнизонные» полки). Сюда же присылали и ссыльных, и пленных шведов. То есть первой масштабной стройкой все же стал Азов и Троицкий (будущий Таганрог).Смертность там оставалась высокой: «Большая часть населения проживала в страшной тесноте, о соблюдении элементарных норм санитарно-бытовой гигиены не могло быть и речи. В одной солдатской избе в Троицком зачастую проживало по десять человек холостых или по четыре семьи женатых солдат. Ещё более горькой была участь временных жителей края, многими тысячами пригонявшихся на летний сезон для выполнения строительных работ и селившихся в землянках и шалашах» (с медицинским обеспечением дело обстояло еще хуже, нежели в Санкт-Петербурге).

Тем не менее, ни Азов, ни Троицкий не остались в памяти как города, «построенные на костях».

Второй причиной, послужившей зарождению мифа о Петербурге — «городе на костях», стали обнаруженные при строительных работах в конце 1710-х—1720-х гг. человеческие кости, которые принимались в то время за останки первых строителей Петербурга. Например, О. де ла Мотрэ, отмечает, что при строительстве дома английского купца Г. Эванса на углу Невского пр. и Фонтанки «было найдено множество черепов тех несчастных людей, что погибли при рытье этого протока». Вместе с тем, в результате проводившихся под руководством П.Е. Сорокина археологических раскопок возле дворца Шереметевых (наб. р. Фонтанки, 34) было обнаружено кладбище XV—XVI в. Сорокин П.Е. Освоение Нижнего Приневья в допетровское время // Приневье до Петербурга: Сборник научных татей. СПб., 2006. С. 26—27.) Возможно, в описанном О. де ла Мотрэ случае тоже были обнаружены захоронения допетровского времени, принятые современниками за могилы первых строителей Петербурга и отчасти породившие миф о костях, на которых был возведён город.


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments