July 16th, 2012

Отражение репрессий в армии в мемуарах

Отрывок из воспоминаний Василия Давиденко, участника боёв на Халхин-Голе, в котором он рассказывает, как репрессии 1937-1938 годов отразились на его военной части.

Что бы ни врали теперь лже-историки, специализирующиеся на оплевывание нашего прошлого и нашего на­рода, Красная Армия готовилась к будущей войне на со­весть — в нашей дивизии занятия на стрельбищах шли день и ночь, даже по воскресеньям проводились стрелковые соревнования между подразделениями.
Правда, не всё, чему нас тогда учили, пригодилось в боевых условиях. Так, большое внимание в конце 30-х годов уделялось обучению стрельбе из станковых пулеметов «Максим» с закрытых огневых позиций — боевой устав того времени предписывал действовать таким об­разом в оборонительном бою против больших скоплений пехоты противника на дальних дистанциях: от полутора до двух километров. Считалось, что плотность огня взводных и ротных пулеметных батарей достаточна для уверенного поражения неприятеля даже за пределами прямой видимости. Но все-таки пулемет — это не артиллерия, и опыт реальных боев на Халхин-Голе и в начальный период Великой Отечественной войны, показал, что использование «Максимов» с закрытых позиций — то есть фактически вслепую, когда сами пулеметчики не видят цели, а стреляют по командам корректировщика — неэффективно, так что от этого положения устава в конце концов пришлось отказаться.
Зато очень пригодилась нам другие навыки, полученные во время боевой подготовки. Хорошо помню, как поразили меня первые батальонные учения с боевой стрельбой, на которых мне довелось присутствовать. Все было как в настоящем сражении. Особенно впечатляли действия стрелковых рот, наступавших в 300-350 метрах за разрывами своих снарядов, поддержанных огнем пулеметных взводов и метавших боевые гранаты при атаке переднего края «противника». Представляете, как четко должно быть организовано взаимодействие между артиллерией и пехотой, а также между подразделениями, чтобы не перестрелять друг друга!
Командовал этими учениями — и командовал блестяще - лично командир дивизии Вячеслав Дмитриевич Цветаев, он же проводил их разбор. И никто из нас тогда не догадывался, что мы видим своего комдива в последний раз, никто не обратил внимания на черный «пикап», подъехавший к штабу под конец занятий. Но, едва Цветаев закончил разбор, из кабины вышли два человека в форме НКВД и пригласили комдива в машину, которая тут же умчалась в неизвестном направлении.

На следующее утро перед строем выступил комиссар дивизии, объявивший, что нами командовал заклятый враг народа и изменник Родины. Гневно осуждали ком­дива и другие ораторы — промолчал только командир нашего полка Никита Михайлович Захаров. А через два дня мы узнали еще более ошеломляющую новость — оказывается, хорошо замаскированным врагом был и сам дивизионный комиссар, наконец-то разоблаченный и взятый под стражу. И это было только начало — в течение следующей недели посадили фактически все командование дивизии. Мало того, в нашем полку уполномоченный особого отдела капитан П. Еврелькин арестовал беременную жену начальника связи первого батальона Малькевича, которая со дня на день ожидала рождения ребенка. Это безумие затронуло даже нас, молодых лейтенантов, — признаться, мы были настолько деморализованы, что начали с подозрением посматривать друг на друга, даже в дружеских разговорах боялись сказать лишнее слово и избегали встреч с Малькевичем, чтобы не попасть на заметку к Еврелькину, который один ходил гоголем, окончательно обнаглев и всячески выказывая свое превосходство над строевыми командирами. Никогда не забуду дикую сцену, которую наблюдал на гарнизонной гауптвахте, где содержались арестованные по линии особого отдела. Будучи начальником караулов и обходя камеры, я услышал детский плач и душераздирающие женские крики. Плакал новорожденный ребенок Малькевичей, а кричала его мать, умоляющая дежурного лейтенанта особого отдела позволить ей покормить сына. Я не выдержал и попросил особиста разрешить несчастной взять ребенка — он в ответ нагрубил, посоветовав не лезть не в свое дело. Этого урока я не забуду — тогда я окончательно осознал, что такое особый отдел, выполнявший в армии функции НКВД. До сих пор слышу тот страшный материнский крик, до сих пор не могу по­нять, как мог мой сверстник-особист озвереть до такой степени.

К счастью, не прошло и двух лет, как подавляющее большинство арестованных, в том числе и наш комдив, и жена Малькевича, были реабилитированы. Во время Отечественной войны В. Д. Цветаев командовал армиями, стал Героем Советского Союза и генерал-полковником, а впоследствии, до самой своей смерти, возглавлял военную академию им. Фрунзе.
Но все это потом — а летом 1939 года нам пришлось идти в бой без него.

От А до Я - Битва при Конотопе в 1659 г.

От А до Я - Битва при Конотопе в 1659 г.

Доклад «Битва при Конотопе в 1659 г.» Представляет собой доработанную статью из Википедии с дополнительным введением и небольшим авторским анализом действий князя Трубецкого. Доклад написан для выступления в Конотопе в 2011 г. на Дне памяти погибших православных казаков и воинов русской армии, в проведении которого участвовал один из авторов.
путь

Так кого морил голодом Сталин?

Судя по всему, голодомор украинцев скрывает другое сталинское преступление. Под катом цитата из одного неизвестного постановления.Collapse )
Читатель

Великий Октябрь и антиоктябрьские штампы

Прошедший юбилей Октябрьской Революции и всплеск интереса к этой теме, что вполне естественно, не есть окончание дискуссии по ней, — как не есть и её начало.

Поскольку вокруг Октября сходятся противостоящие политические, экономические и идеологические интересы, то споры в той или иной степени будут идти до тех пор, пока эти интересы будут сталкиваться. Возможен ли какой-либо тот или иной относительный консенсус по этой теме — вопрос интересный и самостоятельный, об этом надо говорить особо, как и о том, зачем и кому он нужен.

Читать дальше... )
путь

Слово свидетеля о Катыни.

«В районе Витебска коридоров было сколько угодно… И тогда [осень 1941 года] наши партизаны говорили нам, что немцы расстреливают поляков в Катынском лесу. Вот еще никто и не знал этого… а мы знали по солдатскому радио»…
…[А оказалось, что это не поляки, а украинские парни в шинелях, похожих на польские, но пошитых из германского сукна по германским лекалам. Немцы сформировали из них две дивизии для штурма Варшавы, а в октябре 1941 года сочли, что они им больше не нужны…]Collapse )