Дмитрий Верхотуров - Dmitri Verhoturov (schriftsteller) wrote in history_russia,
Дмитрий Верхотуров - Dmitri Verhoturov
schriftsteller
history_russia

Кто был прав?

Небольшой фрагмент из моей книги "Ашаршылык. История великого голода", к сожалению, неизданной, о том, кто в руководстве КазАССР в то время был прав в планах хозяйственного развития республики.


В наши дни, когда уже известны последствия принятых тогда решений, когда накоплен гораздо больший объем информации, и в частности, проведены детальные историко-этнографические и политэкономические исследования казахского кочевого хозяйства, вполне можно определить, кто был прав, и сказать, почему.
Разумеется, что план, реализованный Казкрайкомом, был ошибочным, поскольку не может быть правильным план, реализация которого вызвала гибель сотен тысяч человек. Но мы сейчас обратимся к рассмотрению предложенных вариантов развития сельского хозяйства Казахстана с точки зрения наличных географических и хозяйственных условий. Рассмотрим их так, как если бы мы сами принимали решение.
Итак, план ликвидации кочевого скотоводства в пользу масштабной распашки степи для создания зернового хозяйства и развития «интенсивного скотоводства», основанного на разведении крупного рогатого скота.
С одной стороны, это план обещает огромное количество зерна от урожая на распаханной целине. При средней урожайности 6,4 ц/га распашка 25 млн. гектар даст среднегодовой урожай в размере 16 млн. тонн, распашка 75 млн. гектар – 48 млн. тонн зерна. 14 млн. гектар по исходному плану первой пятилетки обещали среднегодовой урожай в размере 8,6 млн. тонн зерна.
Однако, при создании такого крупного хозяйства требуется провести некоторые первоначальные расчеты. Дело в том, что земледелие требует регулярного внесения удобрений, органических и минеральных, для восстановления плодородия почвы. В противном случае, через 4-5 лет пашня перестанет давать хороший урожай. В 1990 году в Казахстане в среднем на гектар пашни вносилось 1,5 тонны органических и 20 кг минеральных удобрений. Если мы примем эти нормы, то для распашки по плану первой пятилетки требовалось 280 тысяч тонн минеральных и 21 млн. тонн органических удобрений. Было ли столько в распоряжении КАССР перед распашкой столько удобрений? Очевидно, что не было. В 1928 году минеральных удобрений в СССР производилось 117,6 тысяч тонн. Справедливости ради отметим, что по первому пятилетнему плану предполагалось строительство двух химических комбинатов: Актюбинского и Иртышского, суммарной мощностью 125 тысяч тонн суперфосфата в год1. Это бы существенно поправило бы положение с удобрением полей, если бы эти планы были реализованы. Но и в этом случае зерновое хозяйство испытывало бы дефицит минеральных удобрений.
Иными словами, массовая распашка была обречена на то, что поля не будут получать достаточное количество удобрений, и изначально можно было снять только 3-4 хороших урожая с целины, а потом последовало бы резкое падение урожайности. При реализации этого плана уже в 1934 году начался бы кризис зернового хозяйства.
Второй вопрос – трактора. От количества тракторов зависела сама возможность обработки такой гигантской площади. В СССР в первую пятилетку тракторам уделялось огромное внимание, строились мощные тракторные заводы, создавалась система МТС. Однако возможности снабжения тракторами сельского хозяйства в то время были крайне ограниченными. Коллективизация в масштабах всего СССР оказалась практически сорванной из-за невозможности быстрого насыщения техникой вновь созданных МТС и обеспечить колхозы машинной обработкой земли. Краснопутиловский завод провалил заказ на 1929/30 год, согласно которому должен был выпустить 12 тысяч тракторов, Сталинградский тракторный завод стал ритмично работать только с 1932 года2. Направить в колхозы большую тракторную колонну явно не вышло, возможности оказались намного скромнее планов. К слову сказать, это положение открыто признавалось в планах колхозного строительства: «На ближайшее пятилетие трактор будет машиной дефицитной»3. Так оно и вышло, в посевную кампанию 1931 года по всему СССР тракторами было обработано всего 12% колхозных посевов.
В начале 1930-х годов, по словам Ураза Исаева, в Казахстане, в МТС насчитывалось тракторов суммарной мощностью 88,5 тысяч лошадиных сил4. Это примерно соответствует 2210 тракторам типа «Интернационал» мощностью 40 л.с. Их число постоянно росло за счет получения все новых и новых тракторов. Однако это была капля в море даже по сравнению с пахотной площадью 1928 года – 2126 гектар на один трактор. Более 21 кв. км площади! Если сравнивать с планами на 1933 год, то на один трактор приходилось от 5746 до 6334 гектаров. Даже в 1940 году, когда Казахстан имел 15480 тракторов, все равно 14 млн. гектар обрабатывать было бы затруднительно, поскольку на трактор приходилось по 904 гектара. В то время в Казахстане нормальным считался план обработки 108 гектаров на трактор5. В передовых МТС трактор в среднем обрабатывал 220 гектар в год, со всеми операциями6. В небольших хозяйствах средняя обработка трактором была еще меньше – 110-130 гектар в год. Если бы вся машинная тяга была бы в Казахстане организована в МТС, то для выполнения плана потребовалось бы 63,5 тысяч тракторов.
Чисто теоретически, наличными в Казахстване лошадьми (3,3 млн. голов в 1927 году) можно было бы обработать около 25-26 млн. гектаров. Но это потребовали бы колоссального количества кормов, полного обеспечения всего этого поголовья сельхозорудиями, и образцовой организации работы. Со всем этим в Казахстане был большой дефицит. Всеми пахотными орудиями обеспечивалось только 13% поголовья лошадей, и резкий прирост количества орудий был невозможным. Кроме того, рабочий скот требовал отдыха и лошадьми нельзя было пахать более 8-9 часов в день. Потому-то и делалась ставка на трактор, поскольку трактор обрабатывал площадь в 10-15 раз больше лошади и мог работать почти круглосуточно.
Поэтому недостаток тракторов при огромных площадях вынудждал использовать лошадей и волов, а это приводило к такому явлению, как затягивание сева, и к резкому снижению урожайности и потере значительной части урожая. Так, в 1933 году в Казахстане только 18,4% посевов были засеяны в оптимальные сроки, а 55,7% - в поздние. Из-за этого было потеряно 20% урожая7.
Одним словом, при всем прогрессе механизации сельского хозяйства, Казахстан просто не имел столько тракторов, чтобы такую площадь вспахать и удовлетворительно обработать, по всем правилам агротехники. А это не только пахота, а еще боронование, посев, прополка. Не будем забывать также об исключительно важном в Казахстане деле, как снегозадержание на полях. Распашка 14 млн. гектар в 1933 году была маниловщиной, полностью оторванной от реальности.
Трактора также требуют топлива и расходуют его изрядное количество. В материалах по Шевченковской МТС содержатся подробные данные по расходу горючего на сельхозработы. Одна МТС на обработку 50 тысяч гектар расходовала 1505 тонн керосина, 120 тонн масла и 60 тонн бензина в год8. Следовательно, на обработку 14 млн. гектар потребовалось бы 421,4 тысячи тонн керосина, 33,6 тысяч тонн масла и 16,8 тысяч тонн бензина. Это расход топлива для трактора «Интернационал», который признавался весьма экономичным в работе. Трактор «Фордзон» расходовал в 1,5 раза больше топлива, и если обработка велась бы такими тракторами, то потребовалось бы 632,1 тысяч тонн керосина, 50,4 тысяч тонн масла и 25,2 тысячи тонн бензина.
Для СССР перед первыми пятилетками дать такое количество керосина для тракторов было совершенно неподъемной задачей. В 1928 году выпуск керосина для тракторов составил 237,7 тысяч тонн, в 1932 году – 1662,8 тысяч тонн.
Если суммировать все сказанное, то можно сказать, что план распашки 12,7-14 млн. гектаров был планом совершенно нереальным, неосуществимым, полностью оторванным от реальности. Это была чистопородная маниловщина. Для него не было достаточного количества тракторов, керосина и удобрений. Это и показала реальная практика. В 1932 году было распахано 5,3 млн. гектар, против 4,2 млн. в 1928 году. Даже если бы не было голода, сохранился тягловый скот и была проведена предварительная работа, то вряд ли Казахстан мог бы распахать более 6-6,5 млн. гектар к 1933 году.
План первой пятилетки по своему замаху – это среднегодовая распашка в 2001-2005 годах в размере 14-16 млн. гектар, со среднегодовым урожаем в 14,6 млн. тонн зерна. Этот уровень был достигнут спустя 70 лет, на несопоставимо более высоком техническом уровне.
Теперь о том, что касается «интенсивного скотоводства». Экспедиция Всесоюзного переселенческого комитета в 1928 году исследовала северную половину Казахстана. Это вытекало из главной задачи экспедиции, которая должна была исследовать перспективы и условия массовой распашки и аграрной колонизации, потому и интересовалась именно теми районами, в которых были сосредоточены лучшие пахотные земли Казахстана.
В среднем, в стаде казахских кочевников овцы составляли 59,9%, лошади – 13,5%, крупнорогатый скот – 12,3%9. Но в составе стада в разных регионах отмечались еще в начале ХХ века сильнейшие различия. Чем дальше на северо-восток, тем больше в составе стада крупнорогатого скота. Чем дальше на юго-запад, тем больше в стаде овец. Так, на Мангышлаке овцы составляли 84,6% стада. Сильные различия отмечались даже для разных уездов одной и той же области.
В Тургайской области доля крупнорогатого скота составляла 20%, в Акмолинской области – 18%, в Семипалатинской области – 13,8%, в Сырдарьинской - 6,4%10. Причина этого была очень проста. Крупный рогатый скот мог поедать всего 48 видов растений и требовал пресной воды с соленостью не более 2,5 гр/литр. Пустынная и полупустынная растительность и вода с высокой минерализацией для него не подходили. Потому высокая доля крупнорогатого скота была там, где было в избытке пресной воды и были хорошие пастбища. Например, в Тургайской области, в которую до 1920 года входило верхнее течение р. Тобол выше современного г. Курган и значительная часть левобережья р. Урал выше Оренбурга.
Кормовые ресурсы Казахстана были достаточными для содержания крупного поголовья скота, которое М.Г. Сириус определял в 88-90 млн. голов. По его данным урожайность травостоя была наиболее высока для разнотравья и приозерных лугов – 100 пудов с десятины (около 16 центнеров с гектара), а в пустынных районах она падала до 3-5 пудов с десятины (0,8 центнера с гектара). Приблизительный вес травостоя для пустынных и полупустынных районов по оценкам М.Г. Сириуса составлял 1787,5 млн. пудов, или 286 млн. центнеров. Суммарные кормовые ресурсы им определялись в 7337,5 млн. пудов или 1174 млн. центнеров.
Однако, далеко не весь этот корм мог поедаться крупнорогатым скотом. Ресурсы кормов для него составляли 3750 млн. пудов или 600 млн. центнеров. Даже если весь этот травостой полностью заготавливать на корма, то, при условии, что для прокорма одной коровы нужно заготавливать около 40 центнеров грубых кормов в год, то этот травостой может прокормить 15 млн. голов крупного рогатого скота. Если же принять во внимание все тонкости разведения высокопродуктивного крупного рогатого скота, то это поголовье надо сократить по меньшей мере вдвое, до 7,5 млн. голов.
В середине 1920-х годов крупного рогатого скота в Казахстане было меньше, чем мог прокормить естественный травостой, - 2,7 млн. голов11. Они потребляли около 35% кормовых ресурсов, необходимых для организации высокопродуктивного животноводства по европейским моделям. Ресурс роста был, но не столь большой, как может показаться.
Но главная проблема была в том, чтобы все эти кормовые ресурсы заготовить, свезти и заложить на хранение. Разнотравье и луговые травы произрастали на площади около 40 млн. гектаров, и не одним массивом, а отдельными пятнами и участками, разбросанными по огромной территории. Заготовка сена и перевозка до хозяйств потребовала бы дополнительного огромного расхода топлива, использования тракторов, в то время как машинной тяги и топлива резко не хватало и для зернового хозяйства.
Поэтому план развития в Казахстане в первой пятилетке крупного зернового хозяйства и «интенсивного» скотоводства был несостоятельным, поскольку для него не было необходимых предпосылок и нужного количества материальных ресурсов. За время первой пятилетки раздобыть эти ресурсы в нужном количестве также, как видим, было невозможно. Потребности Казахстана по составленному пятилетнему плану превышали годовое производство этих ресурсов в СССР. Но ведь кроме Казахстана были и другие крупные земледельческие районы: Украина, Северный Кавказ, Поволжье, которые также требовали минеральных удобрений, тракторов и керосина. Эти районы обладаи куда более развитым зерновым хозяйством, были районами первоочередной коллективизации, и потому получали трактора, сельхозмашины, керосин и удобрения в первую очередь. Казахстан, даваший в зависимости от урожая от 3,3% до 9,7% заготовки хлебов в СССР, не мог претендовать на первоочередные поставки техники.
План развития казахского скотоводства, предложенный Е.А. Полочанским, был намного лучше и намного реалистичнее планов масштабной распашки и создания зерновых совхозов.
Образцом для разработки плана ему явно послужил хозяйственный аул, который в конце 1920-х годов насчитывал 8-10 хозяев12. Эти хозяева, имея каждый по 60-70 голов скота, образовывали коллективное хозяйство оптимальной численности поголовья, которое составляло около 600 голов13. По подсчетам Ж.Б. Абылхожина, каждый хозяин должен был иметь минимум 60-70 голов скота, чтобы хозяйствовать в ауле. Меньшее по размеру хозяйство не обеспечивало всех потребностей, не могло развиваться и было неустойчивым. Большее по размеру хозяйство не могли прокормить пастбища, из-за чего богатые скотоводы вынуждены были делить свои стада на аулы. Только Е.А. Полочанский явно ориентировался на бедный аул, из-за чего установил средний размер стада в своем проекте всего в 50 голов в пересчете на крупнорогатый. Это около 200 голов овец, что значительно меньше оптимального размера хозяйства. В расчете на хозяйна – 40 голов, что также меньше оптимального уровня.
Очевидно, это было данью главной политической цели того времени в аулах – добиться обустройства и развития в первую очередь бедноты. Хотя, судя по высказываниям о баях, Полочанский, видимо, понимал, что полноценное скотоводческое хозяйство требует большего стада. Недостаточность скотоводческого хозяйства, автор проекта пытался уравновесить земледелием, так, чтобы получилось скотоводческо-земледельческое хозяйство оседлого типа.
Преимущества проекта Полочанского были в следующем. Во-первых, он явно опирался на казахские хозяйственные традиции и опыт, что прослеживается невооруженным глазом. С силу этой причины, его проект гораздо лучше подходил под хозяйственные условия Казахстана конца 1920-х годов, чем проект массовой распашки. Во-вторых, он был бы более понятным и приемлемым для масс казахов-скотоводов и содействовал бы процессу коллективизации намного лучше, чем политика Казкрайкома. В-третьих, он помог бы сохранить поголовье скота, которое имелось в Казахстане накануне коллективизации, что оказало бы колоссальное воздействие на экономику КАССР. В-четвертых, основная часть капиталовложений приходилась на строительство и обустройство зимников в качестве постоянных поселков, а эти расходы могли бы быть на первых порах значительно сокращены путем использования местных строительных материалов и строительных приемов. Уже в начале ХХ века значительная часть казахов уже не жила в юртах, а жила в домах на зимниках, в саманных домах. В некоторых уездах (например, в Перовском) доля домов составляла 70% среди жилых построек14. Почти повсеместно дома строили из самана и сырцового кирпича, причем постройки возводили быстро. Применение самана и сырцового кирпича на первых порах коллективизации позволили бы сэкономить большие средства.
Впрочем, были у проекта Полочанского и сильные недостатки, связанные, с одной стороны, с абрисной проработкой проекта, а с другой стороны, связанные с господствовавшими тогда настроениями. Многого Полочанский не мог сказать открыто. В Казахстане места его идеям и вовсе не было, и его проект был издан Торговым представительством КАССР в Москве, подальше от Голощекина и его ретивых сторонников.
К числу этих недостатков можно отнести несколько моментов. Первый и самый главный состоит в том, что в его проекте не был решен вопрос с пастбищами. Даже если само хозяйство делалось оседлым, все равно, без отгонных пастбищ на весенне-летний период, а также водопоев не могло обойтись. Вопрос выделения отгонных пастбищ, их обустройства в его проекте никак не рассмотрен. Второй момент состоял в том, что далеко не везде недостаток стада можно было компенсировать земледелием. Развитие земледелия требовало, по крайней мере, развития орошения, но этот вопрос Полочанский также обошел вниманием. Третий момент состоял в том, что создать полноценные скотоводческие хозяйства без вовлечения байских хозяйств, хотя бы и на первых порах, было практически невозможно. Наконец, Полочанский создал проект типового хозяйства, но не создал из них экономической системы республиканского масштаба.
В целом, несмотря на то, что его предложения были намного лучше, проект явно нуждался в доработке. Увы, этой доработки перспективного предложения не последовало, а сторонники Голощекина поспешили заклеймить его как «теоретически безграмотный». Впрочем, судя по упоминанию его в брошюре Г. Тогжанова, проект Полочанского явно был знаком хозяйственному руководству Казахстана, как-то обсуждался, и кое-что из его предложений было принято. Так, в ряде областей Казахстана во время коллективизации строили многоквартирные дома для колхозников.
В конечном итоге, нужно констатировать, что накануне коллективизации в Казахстане и в СССР в целом, не было создано хозяйственного плана, который был бы выполним с учетом наличных условий и возможностей, и учитывал бы природно-климатические и хозяйственные условия Казахстана. Был составлен нереальный план, и поразительно, что все хозяйственные органы, как республиканского, так и союзного уровня совершенно не замечали этого факта.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments