marina_klimkova (marina_klimkova) wrote in history_russia,
marina_klimkova
marina_klimkova
history_russia

Category:

Письма Елагиной к Софье Боратынской

marina_klimkova: Архивный четверг: Письма Елагиной к Софье Боратынской
В начале 1860 года Софья Михайловна Боратынская по заведенной ранее традиции жила с детьми в Москве, где встретилась с Авдотьей Петровной Елагиной. В течение нескольких следующих лет женщины вели переписку.

А.П. Елагина
Авдотья Петровна Елагина


Софья Михайловна познакомилась с Елагиной в январе 1830 года, когда со своим первым мужем, бароном Антоном Антоновичем Дельвигом, была в Москве. В то время Авдотья Петровна являлась хозяйкой известного литературного салона.

Авдотья Петровна Елагина (урожд. Юшкова, 1789–1877) получила воспитание и образование в семье своей бабушки Буниной. Родным ее дядей был поэт В.А. Жуковский. В 16 лет Авдотья вышла замуж за Василия Ивановича Киреевского, который умер в 1812 году, оставив ее вдовой с двумя сыновьями Иваном и Петром, которые получили впоследствии большую известность, и дочерью Марией.

Через пять лет Авдотья Петровна вышла второй раз замуж за Алексея Андреевича Елагина, после чего ее семья переехала в Москву. Елагина стала принимать участие в жизни литературных и ученых московских кружков: сначала в кружке, который образовался вокруг Н. Полевого и к которому принадлежали Пушкин, князья Вяземский и Одоевский, Кюхельбекер, Шевырев, Погодин, Максимович, Кошелев. В 1826 году кружок Полевого сменился другим объединением, возникшем около Дм. Ив. Веневитинова. Помимо Пушкина и князя Вяземского, в нем участвовали С.И. Мальцев, С.А. Соболевский, Е.А. Боратынский, Д.Н. Свербеев и другие. Все они собирались у Елагиной.

О. Кипренский. Портрет А.С. Пушкина. 1827
О. Кипренский. Портрет А.С. Пушкина. 1827

В 1831 году в салоне Елагиной возникла идея издавать журнал «Европеец», во главе которого стал И.В. Киреевский. Приезжавшие в Москву знаменитости старались побывать в елагинском доме. В ту пору в нем преобладало только что зародившееся славянофильство.

Судьба наградила Елагину долгой жизнью. Похоронив почти всех своих детей от двух браков, последние годы она проживала в Дерпте, в семействе единственного оставшегося в живых сына Николая Алексеевича Елагина.

Первый муж Софьи Михайловны Боратынской, барон Дельвиг, дружил и переписывался с Елагиной. Спустя 30 лет Авдотье Петровне и Софье вновь суждено было увидеться в Москве.

С.М. Боратынская
С.А. Боратынский (?).
Портрет Софьи Михайловны Боратынской (урожд. Салтыковой).
1849-1850 годы

Первое письмо Елагиной к Софье Боратынской в усадьбу Мара Кирсановского уезда Тамбовской губернии датировано 26 апрелем 1860 года. В нем вспоминается встреча с Софьей и ее дочерьми в Москве, описываются впечатления, которые произвела она на Авдотью Петровну: «Всем сердцем благодарю вас, милая, дорогая Софья Михайловна, за ваше драгоценное для меня письмо! Я получила его поздно: 2 апр[еля], но вы не могли усомниться в моем ответе: мое сердце вызвало вас. В вас, в милых детях ваших воскресло для меня много неизменно любимого, хотя и нового. Так сходятся незнакомые еще, но близкие люди. Я вполне принадлежу вам, но чувствую, что и вы мне. Лиза [дочь Антона Антоновича Дельвига] пленила меня не одним сходством с любезным мне отцом ее, но и милым выражением лица: в ней просвечивается ангел. О, если бы удалось нам сойтись ближе; нездоровье мешает нам; [мы] сблизились мимо судьбы... Позвольте обнять вас и всех четверых прекрасных ваших девиц... Ваша Авд. Елагина» (1).

С.А. Боратынский. Портрет Елизаветы Антоновны Дельвиг. Около 1850 года. Фрагмент
С.А. Боратынский (?).
Портрет Елизаветы Антоновны Дельвиг -
дочери Софьи Михайловны Боратынской от первого брака.
Около 1850 года. Фрагмент

После первого обмена корреспонденцией, переписка Боратынской и Елагиной обрела регулярность. «Хорошо, что я с вами сблизилась перед смертью, – писала Авдотья Петровна, – с собой возьму уверение, что будем близки душами там, где разлуки нет, а вам оставляю память о сердце, могущем крепко и неизменно любить... Вы теперь здоровы, и около вас ваша милая семья! Что же больше! Если б могла, перенеслась бы к вам недели на две: мне хочется близко узнать Сергея Абрамовича [Боратынского], я столько слыхала об нем! Видеть вашу поэтическую... семью было бы истинное наслаждение. Работа, музыка, больницы, школы, чтение, и все это с таким просвещенческим смыслом, – не ставьте только ангела... у входа в ваш рай».

Э.А.Дмитриев-Мамонов. У грота в парке Мары. Ок. 1861 г.
Э.А. Дмитриев-Мамонов. У грота в парке Мара, усадьбы Боратынских. Около 1861 года

Помимо писем, женщины обменивались подарками. «Посылаю вам американских орехов, – писала Елагина, – вы успеете еще посадить их в этом году. Через два или три года можно пересадить. – Это дерево чудно прекрасное, у нас оно акклиматизировалось и приносит плоды... Посадить их нужно, где бы не задул ветер, под защитой других дерев».

Тема воспоминаний не исчезала из писем Авдотьи Петровны. Знакомство с Софьей Михайловной состоялось, когда ее литературный салон был в самом расцвете, когда в нем впервые прозвучали идеи славянофильства и начались дискуссии с западниками. Позднее те и другие любили сходиться в елагинской гостиной, которая вносила благотворную ноту примирения и терпимости. В своих письмах Авдотья Петровна обращалась мыслью в то счастливое время, когда еще не было утрат, поэтому Софья Боратынская стала для нее символом навсегда ушедшей, но любимой эпохи: «...Ваше милое появление в Москве воскресило для меня лучшие дни моей жизни, когда я окружена была милыми детьми моими, радовалась дружбе П. Жуковского, Баратынского, Языкова; когда Баратынский писал мне... Воспоминания встают почти всегда горькие; а когда они воскресли при вас, при милом семействе вашем, то весь пепел, загромоздивший сердце, загорелся и запылал. – Поймите же, как мне тяжело, когда не пишу к вам; как отрадно для меня всякое ласковое письмо ваше; как милы мне ваши дочери; с каким чувством смотрю на ясные взоры ангельской Лизы... Сильно меня расстроило происшедшее в нашей семье; говорю нашей, хотя после кончины моего Ивана семья от меня отдалилась, что я от чужих узнаю там творящееся. Наталья Пе[тровна] [Киреевская] отдала старшую дочь в монастырь! Двадцатилетняя девушка чем добрее, чем любовнее, тем больше способна на всякое самопожертвование. Больную Сашу отправила в Вязьму, в монастырь, а я узнала это от Свербеевой! Конечно, образ жизни матери, вечно при монахах и попах, мог к этому склонить, но мне же горько, что дочь моего Ивана не могла пройти только к моему сердцу. – И я ничего не могла тут помочь!..»

Иван Васильевич Киреевский и Василий Алексеевич Елагин
Иван Васильевич Киреевский и Василий Алексеевич Елагин

В 1861 году произошла отмена крепостного права. В письмах Авдотьи Петровны находим отзвуки тех перемен, происшедших и грядущих, вызывавших у пожилой женщины опасения и мрачные предчувствия:

«...Как у вас подействовал Манифест о воле? – Здесь все тихо и благодатно. – Крестьяне поняли, сколько им даруется и покуда довольны. Помещики же не совсем рады, но большая часть еще не вразумились и не верят потери половины земли и доходов...»

«Обнимаю вас, моя дорогая София Михайловна, и говорю вам и всей милой мне семье вашей: Христос воскрес! – Отрадное слово для тех, кто плачет об милом мертвом; оно вовремя теперь Сергею Абрамовичу и бедной вдове его друга [В.М. Мильфельд]. Как хорошо, что она у вас, что может отдохнуть при добрых, вместе горюющих друзьях! Я давно от вас не имею писем и тревожусь несколько, зная ваше слабое здоровье. Весна нынче совсем коварна: холод, снег, дождь, мрак, и зелень не хочет проглянуть. Я должна была [1 нрзб.] провести в ближайшую церковь к заутрени и насилу добралась по мерзкой дороге. Зато приятно знать, что вся Россия в эту ночь обнимается братски. – Мы с Николаем вдвоем встречаем праздники и весну (если которая будет); Катя с мужем и детьми за 80 верст, а сломанные мосты не пускают нас соединиться. Тюря везде..., по дорогам, в управлениях, в головах, в распоряжениях. – Положение, присланное для пояснения Манифеста, так непонятно, что архиереи запрещают по приходам читать его крестьянам, а теперь в Петерб[урге] издан ключ для вещаго затруднения. Вы молоды, многое еще увидите. – Здесь слышатся ужасы, говорить об них не хочу, ибо знаю на словах походило только хорошее. Будьте здоровы и Богом хранимы. Посылаю вам вместо визитной карточки мой портрет собственнаго изделия...; скоро и он, и я исчезнем с лица земли. – Покуда любите меня немного за мою к вам истинную привязанность. Ваша Ав. Елагина».

«Михаил Сергеевич [мировой] посредник ли? – Много ли ему забот? Выбраны ли волости, пишутся ли уставные грамоты? – Никола мой погрузился во все это, и до сих пор его деятельность, слава Богу! успешно идет. Можно быть полезным, покуда ему верят, и здесь он любим и уважен. Но как все это трудно! Как не понятно и не справедливо это положение! – Кровавые сцены, происходившие во многих местах, истинно это для принятия воли, глубоко огорчают. Где же эта радость от улучшения быта, от свободы? – Надувательность общая, а для честных душ, для которых она и сделана, эта надувательность еще не понятна...»

1 Здесь и далее по тексту письма А.П. Елагиной: РГАЛИ.

По материалам моей книги «Край отеческий…» История усадьбы Боратынских» (СПб., 2006).


Усадебный дом в Маре Кирсановского уезда Тамбовской губернии.
Фото М.А. Боратынского. Начало ХХ в.
Начало:
Tags: 19 век, архив, документы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments