Ярослав Козлов (yroslav1985) wrote in history_russia,
Ярослав Козлов
yroslav1985
history_russia

Categories:

"Отчет" Ганецкого в Берлин или "достоверные" сведения по делу большевиков 1917 г.

В №4 украинского журнала "Новое Время" от 6 февраля 2015 года опубликована статейка редактора отдела истории и книжного обозревателя Олега Шамы "Гибридная война кайзера. Как Германия с помощью большевиков организовала революцию в России" ( http://nv.ua/publications/gibridnaya-voyna-kayzera-kak-germaniya-s-pomoshchyu-bolshevikov-organizovala-revolyuciyu-v-rossii--34213.html ) Ничем примечательным она не отличается, вновь выдумки и искаженная трактовка событий. Все тоже самое из года в год публикуется в разной вариации в различных источниках и широко представлено в интернете. Но, чтобы сделать хоть какое-то отличие от других, Олег Шама решил придумать что-то и от себя. И вот, что он написал:

"В своих отчетах в Берлин Ганецкий писал: “За один забастовочный день платили больше, чем за рабочий. За выкрикивание лозунгов на митингах — от 10 до 70 руб. За стрельбу — 140 руб.”".

Конечно же никаких отчетов Ганецкого Олег Шама никогда в жизни не видел. Фраза, которую он приписал Ганецкому, звучит в несколько ином виде в давно всем известном своей "правдой" документальном фильме 2004 г. "Кто заплатил Ленину? Тайна века" (Автор: Елена Чавчавадзе. Режиссер: Галина Огурная). Так, на 32 мин 10 сек звучит следующая фраза: "Из показаний свидетелей: "большевики платили за забастовочный день больше, чем за рабочий. За участие в демонстрациях и выкрикивание лозунгов - от 10 до 70 рублей. За стрельбу на улицах - 120-140 рублей". Одновременно в документальном фильме нам показывают 4 фрагмента из показаний.

Дк1

Первым показанным фрагментом являются показания Андрея Константиновича Рогова. К сожалению в издании "Следственное дело большевиков. Сборник документов" под ред. О. К. Иванцовой, текст данного допроса не представлен, упоминается лишь о существовании данного протокола допроса:
№ 154. Регест. Протокол допроса П.А. Александровым почетного гражданина А.К. Рогова, пожелавшего сообщить Предварительному следствию известные ему сведения о ходе выступления 3-5 июля в г. Петрограде . 29 июля 1917 г.
ГА РФ. Ф. 1826. Оп. 1. Д. 4. Л. 72-73. Подлинник. Машинопись.

Дк2

Вторым фрагментом являются показания сестры милосердия 109 передового отряда Красного креста Евгении Ивановны Шеляховской , данные ею в помещении прокурорского надзора судебной палаты тов. прок. Данчичу 24 апреля 1917 г. Ввиду отсутствия у меня данных показаний, привожу текст второго показания Е. И. Шеляховской от 5 мая 1917 г. Отмечу, что второе показание является более полным, чем первое.

Протокол

Евгения Ивановна Шеляховская, 37 лет, православная, сестра милосердия 109 передового отряда Красного креста, живу в поселке «Михайловна» (ст. Парголово), по Финскому пр., д. № 41, посторонняя.

Я до сих пор состою в передовом отряде, «проделала кампанию» с 1914 года, все время на фронте, а теперь до 20 мая в отпуску. Около 3 часов дня 21 апреля я, выходя из главного управления Красного креста, встретила идущую по Садовой к Невскому тысячную толпу манифестантов с знаменами и плакатами. На красных знаменах (плакатах) я прочла надписи: «Долой Милюкова», «Да сгинет капитализм» и т п. надписи. Видела я и черное знамя, причем разобрала начало печатной надписи белыми буквами на нем: «Пулемет и булат...». Дальше я прочесть не могла, так как знамя развевалось, но среди окружающих говорили, что надпись гласила: «Пулемет и булат уничтожат капитализм». Впереди рядов манифестантов, — по общему виду, рабочих, шли люди, вооруженные винтовками и револьверами, причем револьверы держали в поднятых кверху руках, как бы угрожая публике на улице. Повязок на рукаве этих вооруженных рабочих я не заметила: ни белых, ни красных. Среди вооруженных рабочих я ни солдат, ни матросов не видела; я спросила мимо проходящего человека с винтовкой, молодого рабочего лет 18 — 19, откуда они (манифестанты) и куда идут. Он посмотрел на меня через плечо, точно с пренебрежением , но ответил мне, что они «с Трубочного завода», а идут «на соединение в группы для устройства Варфоломеевской ночи». Он так и сказал это выражение: «соединение в группы» и «Варфоломеевская ночь». Заинтересовавшись, я сделала вид, что не понимаю его и спросила: «А что это такое «Варфоломеевская ночь»?» Он пояснил с большой решительностью и убеждением: «Значит резать направо и налево, забирать себе банки и капиталы. Довольно буржуазничать!» Шествие продолжало двигаться к Невскому. Публика, видя вооруженные ряды манифестантов, явно оробела. Я видела, как к голове шествия подходили безоружные, случившиеся в числе прохожих, солдаты и убеждали спрятать оружие, расходиться, напоминали, что «мы не для этого сидели в окопах» и добывали себе свободу. Однако увещания не действовали, и я слышала, как из передних рядов рабочих раздалось: «Прочь! Или мы будем стрелять», - и некоторые взяли винтовки на изготовку. Их пропустили. Я находилась у здания Пассажа на Невском, а голова вооруженных манифестантов уже прошла Михайловскую, —и тут (это был 4-й час уже) послышались выстрелы. Я привыкла к звуку выстрелов и могу утвердительно заявить, что все выстрелы днем, 4 — 5 всего, были исключительно ружейные. Эта стрельба произошла впереди, в некотором отдалении от меня, так что непосредственной очевидицей я здесь не была. Что вызвало выстрелы, не знаю: лично не была там. Была ли на месте столкновения какая-либо сестра милосердия, не могу сказать. Я же ни к плакатам манифестантов с целью их сорвать не бросалась, ни после выстрелов пострадавшим помощи не оказывала. После 4-х часов дня я была на Петроградской стороне, «у ленинцев», т. е. близ дома Кшесинской, откуда, по разговорам , исходила агитация против Временного Правительства и Милюкова. Около дома Кшесинской я пробыла с час, причем за это время наблюдала, как к образовавшейся здесь разношерстной толпе из рабочих, женщин, мальчишек и попросту хулиганов выходили из дома Кшесинской - где. как известно «штаб Ленина» - несколько человек, статских, полуинтеллигентного вида. в шляпах, и что-то раздавали толпе. Я видела протягивавшиеся из толпы руки, протиснулась поближе и увидала, что «ленинцы» раздавали деньги: десятирублевые бумажки, по одной на человека. Я слышала, как один из них говорил, что надо сорганизоваться, действовать вместе. Видела, как один мальчишка, лет 13 — 14, получив раз десятирублевку, спрятал ее в карман и подбежал вторично с другой стороны, с криком: «Дяденька, дай и мне, я тоже буду кричать: «Долой Милюкова». Раздача десятирублевок продолжалась довольно долго, и ввиду многочисленности желающих здесь при мне была роздана «ленинцами» значительная сумма денег, не одна тысяча. В это время у толпы еще никаких знамен не было, как не было и оружия. Могу даже категорически заявить, что здесь, в моем присутствии, раздачи толпе оружия никто не производил. Через некоторое время из виденной мною получавшей деньги толпы действительно образовалось ядро «манифестации», появились плакаты с надписями: «Долой Временное Правительство», «Долой Милюкова», «Да сгинет капитализм» и т. п. лозунгами. Я прошла с этими своеобразными протестантами до Невского, где, часу в 7 вечера, группа эта была около Городской думы остановлена несколькими юнкерами (8—10 человек), которые отобрали плакат у «оборванцев» и, прикрикнув на них, без всякого труда разогнали всю, пришедшую от дома Кшесинской , компанию. Никакого действия оружием или выстрелов в данном случае ни с чьей стороны допущено не было. Юнкера, разогнавшие «ленинцев», были, если не ошибаюсь, из Констаитиновского училища. После этого я присоединилась к большой толпе лиц (военных и статских), желавших выразить доверие Временному Правительству, и была в числе других — у Мариинского дворца и в других местах, где в этот вечер выступали с речами Милюков и другие министры. Пробыв в среде манифестантов «за правительство» до 9 слишком часов вечера, я - с другими же очутилась вновь на Невском, где наша группа стала расходиться. И я решила ехать на мой вокзал (Финляндской ж. д.) на трамвае № 1, для чего шла к углу Невского и Садовой. Здесь я заметила цепь безоружных солдат, взявшихся за руки и шедших навстречу новым вооруженным манифестантам, двигавшимся по Садовой к Невскому со стороны Марсового поля. Я включилась в солдатскую цепь и от стороны Публичной библиотеки мы почти побежали к манифестантам. Их было теперь менее, чем днем , — человек 50, не более, с знаменами, но все вооружены зато. Впереди шел статский, по-рабочему, но чисто одетый, лет около 30, с темными усами, в мягкой черной с полями шляпе, с довольно интеллигентным лицом. Солдаты как и днем, стали просить вооруженных манифестантов прекратить хождение с оружием и пытались «цепью» оттеснить их от Невского. Плакатов мы не трогали, оружия у манифестантов не отнимали. Но когда «распорядитель» (рабочий в шляпе) увидал, что мы не хотим пропустить их, он поднял руку и дал выстрел из револьвера, «точно сигнал», видимо, в воздух. Был он от меня всего в 6 — 10 шагах, не более — и его лицо врезалось мне в память. Сейчас за этим сигналом со стороны этих манифестантов последовал ружейный залп уже «в нас». У меня над головой просвистела пуля, и в «цепи» было ранено несколько солдат. Из них один, в автомобильной форме (позже оказалось, Гаркуля), упал прямо мне на руки, пораженный пулею в правое плечо. По свойству раны и размерам входного отверстия я тут же определила, что Гаркуля ранен разрывной пулей. Он умер, не приходя в сознание. Другого раненого — легко в затылок — я, расспросив его и узнав, что он служит в Николаевском кавалерийском училище, отвезла сама на реквизированном мною автомобиле, предоставленном французскому министру Тома, в училище. Пришлось ехать кружными путями, причем, когда мы выбрались на Садовую, то здесь, уже около Екатерингофского, мне попалась группа тех же манифестантов, которые стреляли в нас на углу Невского. Я говорю, что это были именно те жк потому, что впереди их шел тот самый человек в черной шляпе, которого я запомнила в лицо. Я решилась окликнуть их И спросила, откуда они и куда. На это кто-то из задних рядов ответил мне: «Мы с завода «Парвиайнена». Гуляем...». Какие надписи были у них на плакатах и знаменах, я не могла прочесть, но и здесь, при второй встрече с манифестантами, у Екатерингофского, видела у этой вооруженной группы и плакаты, и знамя. После первого залпа , о котором я говорила, я слышала еще и еще выстрелы; шла беспорядочная стрельба в течение нескольких минут, но я, занятая ранеными, уже не знаю, кто в кого и на какой улице стрелял. Я хорошо заметила, что у «распорядителя» вооруженных рабочих, который дал сигнал к стрельбе, была на рукаве красная повязка; были ли на ней буквы или цифры, я не разглядела. У других вооруженных этой группы я таких повязок не видела. Прочитано. Вписано: «заявить».

Евгения Ивановна Шеляховская

Судебный следователь В. Середа

Дк3

Дк4

Идентифицировать кому принадлежат показания в фрагментах 3 и 4 не удалось, так как в издании "Следственное дело большевиков. Сборник документов" многие тексты не опубликованы.
Как мы можем видеть, фраза прозвучавшая в документальном фильме "Кто заплатил Ленину? Тайна века" - "большевики платили за забастовочный день больше, чем за рабочий. За участие в демонстрациях и выкрикивание лозунгов - от 10 до 70 рублей. За стрельбу на улицах - 120-140 рублей" , действительно составлена из сведений представленных в различных показаниях, но только авторы документального фильма провели редакцию показаний, сгладив и убрав те моменты, которые могли вызвать вопросы по поводу достоверности сведений приведенных в показаниях.
Tags: 1917
Subscribe

  • Ярославль. Соварх

    Я уже сделал несколько постов, посвященных советской архитектуре Ярославля. Сегодняшний пост продолжит эту тему и посвящен будет сразу нескольким…

  • Ленинград. Жилой дом на проспекте Обуховской обороны.

    На углу проспекта Обуховской обороны и улицы Книпович обращает на себя внимание сталинский жилой дом с восьмигранной башней (Обуховской Обороны пр.,…

  • Ленинград. Институт советского права

    На правом берегу Невы можно увидеть здание в стиле сталинской неоклассики, фасад которого украшен рядами пилонов (Малоохтинский пр., 98). Это одна из…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments