nazar_rus (nazar_rus) wrote in history_russia,
nazar_rus
nazar_rus
history_russia

Смертность в Днепропетровской области (в границах 1933 года) в 1932-33 гг

Существует несколько методик подсчета числа умерших за период 1932-33 гг. (адекватные оценки, а не фантазии на демографическую тематику).

1. Подсчеты базируются на сводных статистических данных учета ЗАГСов, однако предполагается, что украинские ЗАГСы врали (доля вранья берется самая различна и не всегда понятно, на основании чего выводится). В частности, небезызвестный академик С.В. Кульчицкий (один из более-менее адекватных исследователей «голодомора») полагает, что в пик смертности на Украине (июль) регистрировалось не более половины смертей (особенно младенческие смерти). Отсюда, берутся сводные данные советских статистических органов, множатся на «коэффициент недоучета» и выводится число умерших.

2. Методика основывается на интерполяции числа рождений и смертей между Всесоюзными переписями населения (известные работы, например, группы математиков во главе с Е.М. Андреевым). В этом случае опять берутся сводные данные советских статистических органов, множатся на «коэффициенты недоучета» и выводится число умерших. «Коэффициенты недоучета» выводятся из системы уравнений и допущений, упрощающих решение этой системы, которые снова-таки базируются на сводных данных советских статистических органов.

3. Методика основывается на допущении, что учет смертности был более-менее нормальным (насколько он вообще мог быть нормальным для того времени). С другой стороны, для корректировки берется вышеописанная модель группы Е.М. Андреева. В результат снова (например, С. Уиткрофтом) берутся сводные данные советских статистических органов, множатся на «корректировочные коэффициенты» и выводится число умерших.

Что есть «общим местом» во всех трех методиках? Правильно, сводные данные советских статистических органов. Которым, никто из вышеуказанных исследователей не доверяет, однако все равно ими пользуется, как для самих расчетов, так и для выведения «корректировочных коэффициентов». Замкнутый круг.

Понятно, что в рамках научного эксперимента получить достоверные данные никак нельзя. Разве что, изобрести машину времени, отправиться в 1932 год и провести самостоятельный учет, хотя бы выборочный … А зачем это делать?

Дело в том, что эта работа была проделана как раз в 1932 и 1933 году. И осуществляли такой сбор первичных данных исполнительные органы на местах. Да-да, те самые исполнительные органы городских и сельских советов. В городах для такого учета существовали специальные отделы записи актов гражданского состояния (ЗАГС) при горисполкомах. На селе загсов тогда не было, поэтому учет велся непосредственно в сельских советах (сельрадах на Украине). Первичным документом для учета смертей были книги регистрации умерших. Страницы книги сшивались и нумеровались – т.е. книги велись как документы строгой отчетности. Запись делалась в двух экземплярах, один из которых оставался в книге, а второй – должен был передаваться из сельрад в районный загс, где и производился статистический учет абсолютной смертности. И уже райзагсы передавали данные в статистические управления. Таким образом, данные учета смертей в сельрадах – это и есть первичные данные, с которыми, по уму, и стоит работать.

К сожалению, именно на первичную документацию мало кто обратил внимание. Поскольку сопряжена эта работа с тяжелой, утомительной, нудной и достаточно дорогой архивной работой. Однако именно знакомство с архивными данными районных и областных загсов позволило С. Уиткрофту отбросить мысль о «недоучете», в частности, и «развале системы учета» в 1932-33 гг. вообще. Уникальную работу в этом плане проделал В.В. Кондрашин, собравший архивные данные районных загсов по Поволжью. Проблема оказалась в том, что он не представил результаты обработки этих данных, ограничившись констатацией факта существования смертности от голода и списков диагнозов, как связанных с голодом, так и связь которых с голодом просматривается с трудом.

В общем, поиском, учетом и обработкой первичных данных за этот период не занимались. Если бы не В.А. Ющенко. Парадоксально, но факт, оголтелая пропаганда «голодомора», инспирированная В.А. Ющенко привела к идее публикации Книг памяти умерших от «голодомора». И эти книги как раз оказались тем самым источником, на основании которого можно оценить масштаб трагедии 1932-33 гг.

В пропаганде «голодомора» Днепропетровская область считается сильно пострадавшей. Попробуем оценить масштабы голода на этой территории, тем более что задача упрощается тем, что по области есть статистический справочник интересующего периода [1].

Днепропетровская область в 1933 году занимала большую территорию и включала в состав не только современную. Днепропетровскую, но также всю Запорожскую область, восточные районы Херсонской и часть районов юга Кировоградской областей. Поэтому использовались данные Книг памяти по этим областям [2-5].

Сначала несколько слов об источнике. Прежде всего, книги памяти составлялись на основе данных архивов, в которых находятся книги регистрации умерших. Общим для всех книг является то, что мартирологи составлялись исходя из современных административных районов областей. Однако для Запорожской, Кировоградской и Херсонской областей дана также привязка к административным единицам 1933 года (либо в отдельном приложении, либо прямо в тексте мартиролога). Для Днепропетровской и Запорожской области данные даны по сельрадам (к сожалению, в первом случае не совсем понятно, имеются в виду современные сельрады или на 1933 г., наиболее вероятно – второе). Для Кировоградской и Херсонской областей – по населенным пунктам, однако сами населенные пункты сгруппированы по сельрадам. Для каждой сельрады, либо записи приводится архивная легенда. Для умерших приведены фамилия, имя, отчество, возраст, социальное положение, диагноз (либо его отсутствие), национальность (Днепропетровская и Запорожская области), а также дата смерти (за исключением Днепропетровской области, где приводится только год смерти).

Следует отметить, что в мартирологах отмечены случаи, когда дважды подряд повторяется одна и та же запись. Таких случаев немного и они как раз свидетельствуют о том, что на местах записи велись, как положено, поскольку это не что иное, как сохранившийся в книге учета второй экземпляр записи о смерти. Вероятность того, что в одном селе существовали полные тезки, одного возраста из одной социальной группы, умершие по одинаковой причине в один день – крайне мала.

Также следует отметить, что по сельрадам в 1932 и 1933 годах фиксируются умершие возрастом не только несколько месяцев, но и несколько дней. Есть отдельные случаи, когда в мартирологе указывается фамилия и отчество умершего ребенка, а имени нет (видимо, родители не успели дать). Есть умершие в 1932-33 гг. возрастом 1 день, 5 дней, 15 дней и т.д. Более того, в мартирологе отмечены случаи записей мертворожденных и детей, умерших при родах. Таким образом, плохой учет младенческой смертности в эти годы первичными данными не подтверждается.

Понятное дело, что данные далеко не полные, прежде всего по объективным причинам (Великая Отечественная и оккупация), но, тем не менее, получается выборка по сельрадам, с которой можно работать.

И так, на 1933 год в Днепропетровской области числилось 1114 сельских рад с сельским населением (на 1 января 1933 г.) 2707,5 тыс. человек[1]. Всего в мартирологах по районам, территория которых входила в состав Днепропетровской области в 1933, году учтена 521 сельрада. Из них данные по 1932 году есть для 459 сельрад, а по 1933 – 405 сельрад, данные за оба года – для 346 сельрад.

Всего по 1932 году по архивным данным (исключая немногочисленные повторы) учтено 19519 умерших, по 1933 – 43200. Превышение составляет 2,2 раза. Оценки среднего числа умерших на сельраду дают следующие результаты:

Оценка на сельраду	                                                          1932	1933	1933/1932
Среднее за год	                                                                       43	107	2,51
Средневзвешенное за год	                                                         48	116	2,42
Средневзвешенное по двум годам*	                                           46	110	2,40
Среднее по данным динамики за год**	                             34	69	2,00
Средневзвешенное по данным динамики**	                             36	71	1,98
Среднее по данным динамики за год для 10-12 месяцев***	 50	116	2,30

* - данные для 346 сельрад, для которых есть учет и в 1932, и в 1933 годах;
** - данные для районов Запорожской, Кировоградской и Херсонской областей, входивших в 1933 году в состав Днепропетровской области;
*** - сельрады районов Запорожской, Кировоградской и Херсонской областей, входивших в 1933 году в состав Днепропетровской области, для которых число месяцев, когда фиксировались умершие, составляло ≥ 10.

Согласно данным статистического учета [6], в 1932 году в сельской местности в Днепропетровской области умерло 48,7 тыс. человек, а в 1933 – 143,2 тыс. человек. Согласно нашим оценкам, число умерших в сельской местности в 1932 году колеблется в пределах 37,9 – 55,7 тыс. человек, а в 1933 – 76,87 – 129,2 тыс. человек.

По 1932 году оценки близки к официальным данным, максимальная разница с оценочными данными составляет 7 тыс. смертей. Таким образом, официальные статистические данные на 1932 г. по числу умерших можно принять за достоверные. По 1933 году наша оценка дает меньшее количество умерших, чем архивные статистические данные. С одной стороны, можно предположить, что советские статистики действительно завышали данные смертности по 1933 году. Такие обвинения в 1933 году выдвигались советскими органами госбезопасности – возможно, эти обвинения не были абсурдными. Однако, версия «недоучета» не подтверждается – оценка умерших за 1933 год ниже, чем данные статистического учета. Более того, есть документ – письмо заведующего Днепропетровским облздравом Шрайбера на имя Павлоградского районного инспектора здравоохранения Щеглова [7], в котором указывается, что в районе по селам имеются случаи смерти по невыясненным причинам, которые не регистрируются в органах ЗАГС, а похороны проводятся населением нелегально. Шрайбер требует «самым тщательным образом» выяснить дело и детально сообщить в облздрав о последствиях и принятых мероприятиях по этому факту. Так что версию «недоучета» можно отбросить.

Таким образом, смертность в 1932 году составила 17,99 на 1000 (максимально 20,57 на 1000), а в 1933 году – по нашим оценкам 45,24 на 1000 (исходя из смертности на сельраду 110 человек и числа умерших 122,5 тыс.), максимально 52,89 на 1000. Превышение составляет 27,25 на 1000 (2,5 раз), максимально 34,9 на 1000 (2,9 раз).

При оценке смертности были выделены такие возрастные группы: младенческая (возраст до 1 года), детская (1 – 10 лет), подростковая (11 – 16), взрослого трудоспособного населения (17 – 50), пожилых (старше 50 лет). Минимальный возрастной порог для последней группы связан, во-первых, с социальным положением умерших – пенсионеры, иждивенцы по возрасту, – а также диагноз «старость», которые указываются, начиная с 50-летнего возраста. Отдельно была выделена группа, для которой в мартирологе возраст не был указан.

	              до 1 года	1 – 10	11 – 16	17 – 50	старше 50	нет данных
1932	              4025	              5792	424	3378	5264	              636
на сельраду	9	              14	1	8	12	              1
	              20,6%	              29,7%	2,2%	17,3%	27,0%	              3,3%
1933	              2180	              12269	2445	11925	13431	              950
на сельраду	6	              31	6	30	34	              2
	              5,0%	              28,4%	5,7%	27,6%	31,1%	              2,2%
1933/1932	0,54	              2,11	5,77	3,53	2,55	              1,49
на сельраду	0,67	              2,21	6,00	3,75	2,83	              2,00
%	              0,25	              0,94	2,55	1,59	1,16	              0,66

Прежде всего, обратим внимание на подростковую группу и взрослое трудоспособное население. Рост смертности – страшнейший. Притом, что детская смертность выросла чуть более чем в два раза, а стариков – боле, чем 2,5 раза – примерно настолько же, насколько выросла общая смертность по области. Подтверждает этот факт и распределение долей смертности. Так доля умерших детей и стариков в общей смертности осталась практически неизменной, а вот доля взрослого трудоспособного населения и подростковой группы возросла, соответственно, в 1,6 и 2,5 раз. Таким образом, именно возрастные группы 11 – 50 лет в наибольшей степени пострадали в 1933 году.

Отдельно следует отметить младенческую смертность – число умерших младенцев в 1933 году уменьшилось почти в два раза, а доля – упала в четыре раза. С одной стороны, есть основание вслед за С.В. Кульчицким утверждать о недоучете младенцев. С другой стороны, есть и другое объяснение – резко упала рождаемость. И действительно, в 1932 году рождаемость составила 68,2 тыс., а вот в 1933 – 35,8 [6]. В отношении 1933 г. к 1932 составляет 0,52, близкое к рассчитанному значению по абсолютным данным и сравнимое с отношением по средневзвешенным на сельраду. Дополнительно можно проверить ситуацию с рождаемостью по числу мертворожденных. В 1932 году мертворожденные зафиксированы для 17 сельрад – 21 случай (в целом 0,05 на сельраду), а в 1933 – для 5 сельрад 7 случаев (соотношение 0,26 – 0,29).

Таким образом, младенческая смертность выросла, но, поскольку рождалось гораздо меньше, чем в предыдущем году, то абсолютная смертность, соответственно и доля, упала. Недоучет по младенческой смертности не фиксируется.

Рассмотрим теперь вопрос о причинах смертности в 1932-33 годах. Прежде всего, следует отметить, что развитие медицинских пунктов на селе на то время, мягко говоря, желало лучшего. Если исключить Днепропетровский, Запорожский, Криворожский и Каменский (будущий Днепродзержинск) районы, где были крупные города, сосредоточившие подавляющее большинство медучреждений, то картина будет тяжелая. На 44 административных района из 48 было на 1 июля 1933 года [1] – 1 медицинско-санитарный цех в Верхнетокмакском районе (из 10 на область), 115 постоянных пунктов первой помощи (из 295), 34 поликлиники (из 62), 290 амбулаторий (из 368), 11 тубдиспансеров (из 22). Общее количество койко-мест составляло 4316 (из 9599) – это более чем на 2 млн. сельского населения. И еще следует учитывать, что в первой половине 1933 года в связи с голодом Днепропетровский облздрав с максимальным напряжением сил и средств разворачивал дополнительные медицинские пункты и койко-места [8] и требовал от столицы помощи в организации дополнительных медпунктов.

А кто будет фиксировать причину смерти, как не медицинский работник? Поэтому, отсутствие причины смертей для всех умерших по отдельным сельрадам неудивительно. При этом какой-либо системы в отсутствии записей причин смерти не наблюдается. Есть сельрады, где в 1932 году в записях причины смерти не ставили, а в 1933, в голод – ставили. Есть сельрады, где учет налажен прекрасно, и в 1932, и в 1933 году записей с отсутствием диагноза или неопределенным диагнозом нет. Есть сельрады, в которых в 1933 году не фиксировались практически все причины смерти кроме … голода и (или) истощения, а также убийств и несчастных случаев. Повторимся, в случае смерти от истощения или несчастного случая в диагнозе ставили причину, во всех прочих случаях – причина смерти отсутствует. Такое положение вещей имеет простое объяснение – где был (или прибыл) медработник или стационарный медпункт – там указание причины достаточно четкое. Где нет – для большинства умерших причины не указаны (за исключением явных, которые может определить любой человек без специального медицинского образования).

В целом, в 1932 году в мартирологах представлено 7109 случаев отсутствия диагноза в записи о смерти (36,4%), в среднем на сельраду – 15. В 1933 – 20139 случаев (46,6%), в среднем на сельраду – 50. Доля умерших без диагноза выросла на 10%, а по абсолютным показателем – в 2,8 – 3,3 раза. С учетом роста смертности в 2,9 раз по максимальным оценкам – не только масштабные, но даже существенные фальсификации смертности от голода не подтверждаются. Вполне вероятно, что в части сельрад пытались умерших от голода представить как умерших по «неизвестным причинам», однако система не наблюдается, а рост числа отсутствия диагноза объясняется общим ростом смертности – врачи просто не справлялись.

Отдельные причины смертей (за исключением напрямую связанных с голодом) распределяются следующим образом

Причина	                                                      1932	                            1933	                               1933/1932
	                                                      общее   на сельраду  %	общее  на сельраду    %	
Старость                                                        1891	4	    9,7	4208	10	      9,7	   2,50
Инфекционные заболевания	              5475	12	    28,1	5330	13	      12,3	   1,02
Убийства, несчастные случаи	              554	1	    2,8	584	1	      1,4	   -
Неинфекционные заболевания и прочее	2889	6	    14,8	4771	12	      11,0	   2,0

Прежде всего, нужно обратить внимание на инфекционные заболевания. Многие исследователи полагают, что их рост в 1933 году связан непосредственно с голодом. Более того, рост смертности от туберкулеза или тифа прямо указывают как смертность от голода (например, В.А. Кондрашин). В действительности, роста смертности от инфекционных заболеваний вообще по области в 1933 году не наблюдается, а вот доля умерших от них – резко падает, что означает рост смертности за счет других причин.

Более подробно, в 1932 году лидерами среди смертности были
Заболевание	              общее	%	на сельраду
Воспаление легких	2138	11,0	5
Туберкулез	              1079	5,5	2
Тиф	                            387	2,0	1
Корь	                            364	1,9	1

А в 1933
Заболевание	              общее	%	на сельраду
Воспаление легких	2104	4,9	5
Туберкулез	              1188	2,7	3
Тиф	                            363	0,8	1
Простуда	              341	0,8	1
Малярия	                            305	0,7	1

Т.е. первая тройка заболеваний – лидеров по смертности не изменилась. Боле того, заболеваемость, исходя из абсолютной смертности, не изменилась. В том числе и по тифу, который постоянно увязывают с голодом. Несколько возросла смертность от туберкулеза, однако, на фоне общего роста смертности – увеличение небольшое. Таким образом, приписывать смертность от этих заболеваний голоду – необоснованно. А вот на что следует обратить внимание, так это на малярию. В 1932 году смертность от малярии составляла 0,8% от всех умерших, однако в 1933 году наблюдается рост числа умерших от малярии чуть более, чем в 2 раза и это заболевание входит в пятерку лидеров по смертности. И такая ситуация подтверждается письмом секретаря Днепропетровского обкома КП(б)У на имя Косиора и Чубаря [9], где, в частности, указывается: «…сыпным тифом в 1932 году были поражены 48 районов, давших 1394 заболеваний против 778 в 1931 году. Брюшной тиф в 1932 году поразил все районы области, где зарегистрировано 13820 заболеваний против 8354 в 1931 году… с одновременным ростом заболеваний тропической малярией…»

Наконец, необходимо рассмотреть случаи смертности от дизентерии. В 1932 году в мартирологе отмечено 117 случаев в 52 сельрадах (0,6%, 0,3 на сельраду). С учетом ситуации с медицинским обслуживанием на селе – неудивительно. В 1933 – 161 случай в 58 сельрадах (0,4%, 0,4 на сельраду). Рост в 1,33 – 1,37 раз. На фоне роста общей смертности и с учетом абсолютных показателей масштабность динамики не наблюдается.

Таким образом, в 1932 году в Днепропетровской области наблюдалась эпидемия тифа и малярии (по нашим оценкам – еще и кори), пик которой пришелся на конец года и 1 квартал 1933. Указывается, что рост смертности от болезней был связан с голодом, однако наблюдается, обратная ситуация – недоедание и голод усугубили смертность от инфекционных заболеваний. Сначала была эпидемия, а потом голод.

Далее, заболевания неинфекционные. Наблюдается рост в два раза, однако общая доля – падает. В этой группе следует выделить такие диагнозы. Более подробно, в 1932 году лидерами среди смертности были

Заболевание	                                               общее	%	на сельраду
Сердечнососудистые заболевания	                   769	              3,9	2
Мочеполовые	                                               131	              0,7	0,3
Воспаления мозга, апоплексия, кровоизлияние    350	              1,8	1
Младенческая слабость*	                                 502	              2,6	1
«Воспаление» («запалення»)**	                   338	              1,7	1

* - диагнозы «младенческое», «дитяче»;
** - так в диагнозах.
В 1933
Заболевание	                                                общее	%	на сельраду
Сердечнососудистые заболевания	                    2260	              5,2	6
Мочеполовые	                                                591	              1,4	1
Воспаления мозга, апоплексия, кровоизлияние     353	              0,8	1
Младенческая слабость	                                  267	              0,6	1
«Воспаление» («запалення»)	                    591	              1,4	1

Как видно, в наибольшей степени рост смертности в этой группе заболеваний связан с сердечной (наиболее сильно) и почечной недостаточностью. Рост смертности в 1933 году – около трех раз, что четко увязывается с ростом общей смертности в 1933 году. Причинами чаще всего бывают переутомление, тяжелая физическая работа инфекционное заболевание. Можно ли связывать эту смертность с голодом? В определенной степени, да, на фоне общего ослабления организма. Однако не исключаются и последствия эпидемии инфекционных заболеваний, в частности – малярии (о чем говорилось выше). Таким образом, однозначно с голодом смертность в этой группе заболеваний не определяется.

Наконец, остались причины, связанные непосредственно с голодом. В этой группе в 1932 г. смертность составляет 1597 случаев (8,2 %) или 3 на сельраду. В 1933 году – 8171 случай (18,9%) или 20 на сельраду. Рост более чем в 6,6 раз. Здесь разберемся подробно

Понос. Здесь нужно отметить, что в мартирологах встречаются различные диагнозы – «пронос», «бігунка», «різачка». Причем такое разночтение наблюдается и по одной и той же сельраде. С чем это связано – не ясно. Однако, скорее всего, под частью таких диагнозов скрывается заболевание дизентерией. В 1932 г зафиксировано 420 смертей по 125 сельрадам (2,2%, 1 на сельраду). В 1933 – 422 по 101 сельраде (1,0%, 1 на сельраду). Комментарии излишни.

Желудочно-кишечные заболевания. В 1932 г зафиксировано 864 смерти по 205 сельрадам (4,4%, 2 на сельраду). В 1933 – 1667 по 188 сельрадам (3,9%, 4 на сельраду). Рост – в два раза при уменьшении общей доли умерших.

Отеки. В 1932 г зафиксировано 65 смертей по 46 сельрадам (0,3%, 0,1 на сельраду). В 1933 – 548 по 71 сельраде (1,3%, 1 на сельраду). Рост практически в 10 раз. Комментарии излишни.

Малокровие. В 1932 г зафиксировано 8 смертей по 5 сельрадам . В 1933 – 106 по 24 сельрадам (0,2%, 0,3 на сельраду). Комментарии излишни.

Наконец, фиксировалась прямая смертность от голода. Голодные смерти – в 1932 г 27 смертей по 19 сельрадам (0,1%, 0,1 на сельраду). В 1933 – 1567 по 106 сельраде (3,6%, 4 на сельраду). Истощение и слабость – в 1932 г 101 смерть по 52 сельрадам (0,5%, 0,2 на сельраду). В 1933 – 3611 по 166 сельрадам (8,4%, 9 на сельраду). Здесь нужно отметить, что для сельрад имеется четкая зависимость фиксации смертей либо от голода, либо от истощения, либо от «слабости». Фиксируется одна из причин. Одновременно смертность от голода и «слабости» фиксировалась только для 45 сельрад (11%), при этом, преобладает только один из диагнозов. Т.е. не все случаи слабости подразумевают слабость от голода. Диспепсия (чаще всего диагноз ставился детям) – в 1932 г 97 смертей по 23 сельрадам (0,5%, 0,2 на сельраду). В 1933 – 156 по 30 сельраде (3,6%, 4 на сельраду). Питание суррогатами, авитаминоз – в 1932 г 15 смертей по 5 сельрадам. В 1933 – 94 по 26 сельрадам (0,2%, 0,2 на сельраду). Комментарии излишни.

И так, можно подводить итоги по Днепропетровской области в границах 1933 года.

1. Непосредственно от голода и связанных с голодом причин в 1932 году зафиксировано 240 смертей (1,2% или 0,5 на сельраду). Также следует учесть 73 случая смерти от отеков и малокровия. Массовый голод в 1932 году не наблюдается. Смертность от голода в 1932 году характеризуется единичными смертями в отдельных сельрадах (не более 11%). Доля смертей от числа зафиксированных с диагнозами составляет 2,5%. Исходя из смертности 17,99, смертность от голода в 1932 году оценивается как 0,45 на 1000 населения.

2. Непосредственно от голода и связанных с голодом причин в 1933 году зафиксировано 5428 смертей (12,6% или 13,4 на сельраду). Также следует учесть 654 смертей от отеков и малокровия (1,5% или 2 на сельраду). Прямая смертность от голода фиксируется для 41% сельрад, от истощения и слабости – 26% сельрад (показатели не суммируются). Доля смертей от числа зафиксированных с диагнозами составляет 26,4% (в 10 раз выше, чем в 1932 году). Исходя из смертности 45,24, смертность от голода в 1933 году оценивается как 12 на 1000 населения (максимально 14 на 1000).

3. Эпидемиологические заболевания в 1933 году не связаны с голодом, а были вызваны недостаточным медицинским обслуживанием на селе. Голод усилил смертность от эпидемий, начавшихся в предыдущем году

4. К косвенным причинам голода и недоедания можно отнести повышенную смертность от желудочно-кишечных заболеваний – 769 случаев или 2 на сельраду (максимально – 1 на 1000 населения). Также, рост смертности по возрасту в 1933 году (диагноз «старость), а также часть смертей от сердечной и почечной недостаточности. Однако точную их оценку выполнить невозможно. Для 1932 года эта смертность составляет 2791 человек или 22,5% (6 на сельраду) от числа зафиксированных смертей, 1933, соответственно, 7059 и 30,6% (17 на сельраду). Максимально смертность от этих причин, связанных с голодом оценивается как 4,5 на 1000 населения


1. Дніпропетровщина в цифрах. Статистично-економічний довідник Дніпропетровської області. Харків: ДПЕВ Господарство України, 1934. – 151 с.
2. Національна книга пам’яті жертв Голодомору 1932-1933 років в Україні. Дніпропетровська область. Дніпропетровськ: АРТ-ПРЕС, 2008. – 1248 с.
3. Національна книга пам’яті жертв Голодомору в Україні. Запорізька область. – Запоріжжя: Дике Поле, 2008. – 1080 с.
4. Національна книга пам’яті жертв Голодомору в Україні. Кіровоградська область. – Кіровоград: ТОВ «Імекс ЛТД», 2008. – 920 с.
5. Національна книга пам’яті жертв Голодомору в Україні. Херсонська область. – Херсон: Наддніпрянська правда. – 2008. – 844с.
6. РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 132. Л. 22. Цит. по: Голод в СССР. 1929 – 1934. Т. 1. Кн. 2. / Отв. составитель В.В. Кондрашин. – М.: МФД, 2011. –. с. 368-369.
7. Государственный архив Днепропетровской области (ГАДО) – Ф. Р-2240, Оп. 1, Д. 81, Л. 4
8. ГАДО – Ф. Р-2240, Оп. 1, Д. 75, Л. 19 – 25.
9. ГАДО – Ф. Р-2240, Оп. 1, Д. 75, Л. 43 – 44.
Tags: голод 1932/33
Subscribe

  • Петербург. Доходный дом Н. В. Спиридонова

    Почти в самом конце Фурштатской улицы стоит высокий четырехэтажный доходный дом в стиле неоренессанс (Фурштатская ул., 60) - бывший доходный дом Н.…

  • Ярославль. Соварх

    Я уже сделал несколько постов, посвященных советской архитектуре Ярославля. Сегодняшний пост продолжит эту тему и посвящен будет сразу нескольким…

  • Ярославль. Большая Октябрьская улица и вокруг нее.

    Южнее улицы Свободы, почти параллельно ей, проходит еще одна улица - Большая Октябрьская. На ней и неподалеку от нее также находится много…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 67 comments

  • Петербург. Доходный дом Н. В. Спиридонова

    Почти в самом конце Фурштатской улицы стоит высокий четырехэтажный доходный дом в стиле неоренессанс (Фурштатская ул., 60) - бывший доходный дом Н.…

  • Ярославль. Соварх

    Я уже сделал несколько постов, посвященных советской архитектуре Ярославля. Сегодняшний пост продолжит эту тему и посвящен будет сразу нескольким…

  • Ярославль. Большая Октябрьская улица и вокруг нее.

    Южнее улицы Свободы, почти параллельно ей, проходит еще одна улица - Большая Октябрьская. На ней и неподалеку от нее также находится много…