zamglavred (zamglavred) wrote in history_russia,
zamglavred
zamglavred
history_russia

Categories:

Необычайные приключения декабристов в XXI веке

Среди сюжетов истории России найдется не так много тем, которые по степени популярно-сти и изученности могут соперничать с темой движения декабристов. За последние полтора столетия вышла масса публицистических статей, научной и художественной литературы, посвященной данному сюжету. При этом история этого политического движения с самого начала стала источником всевозможных мифов как социокультурного, так и политического свойства, которые не только повлияли и на ее научное изучение, но и определили содержа-ние обобщенного, идеализированного образа «декабриста» в современном массовом созна-нии.
Несколько угасший в 1990-е годы интерес к участникам событий 1825 года с новой силой вспыхнул в начале XXI века. «Юбилейные» 2000-й, 2005-й и 2010-й годы дали повод не только для проведения многих научных коференций, но и были ознаменованы рядом пуб-личных политических акций, участники которых либо напрямую заявляли о себе, как о «продолжателях дела декабристов», либо (что происходило гораздо чаще) косвенно связыва-лись с декабристами в рамках подачи этих событий в СМИ. Особенно мощно такая связь подчеркивалась при освещении и анализе протестных акций декабря 2010 года на Манежной площади в Москве, и пост-выборных митингов декабря 2011 года в Москве и Санкт-Петербурге (последних даже пытались официально презентовать, как «декабристов 2.0»). Таким образом, вокруг участников событий, имевших конкретные и вполне современные причины, создавался своеобразный романтический ореол. Фактически, сравнение с декабристами не только значительно усиливало массовую симпатию к протестующим, но и придавало их протестам своеобразную легитимность, а их действия вдруг обретали в глазах читателей и зрителей почти двухвековую историю.
Необходимо отметить, что подобная массовая симпатия к «декабристам» в кавычках и без сегодня имеет место далеко не только в российских столицах. Так в большинстве городов Сибири, декабристская тема не только важная часть городской топонимики (именами Рылеева, Волконского, Трубецкого и др. названы десятки улиц, площадей, скверов), но и акту-альный повод для монументального искусства. Речь идет как о сохранении музеев и памятников советской эпохи, Так и о новых сооружениях. Только в последние годы были торжественно открыты памятники женам декабристов в Тобольске (2008), Чите (2001), Иркутске (2011), принято официальное решение о строительстве новых памятников декабристам в Иркутске и Кургане. Монументальная композиция З.Церетели на ту же тему регулярно предлагается для установки в одном из городов Сибири с 2008 года. Большой общественный резонанс вызвала возможность (только возможность!) возвращения Русской Православной церкви старейшего Михаило-Архангельского храма Читы, являющегося памятником деревянного зодчества XVIII века, но до сих пор обозначаемого на картах города, как «церковь декабристов» с музейной экспозицией соответствующего содержания .
Вообще, в большинстве провинциальных городов России тема памяти о декабристах крайне тесно переплетена с такими важнейшими темами, как память о войне 1812 года, память о Пушкине и «золотом веке русской культуры», память о быте и традициях русского дворян-ства XIX века. Часто происходит прямая подмена, и декабризм из исторического эпизода в контексте вышеприведенной тематики превращается в ее центральный, неотъемлемый эле-мент. На основании популяризации позиций таких советских ученых, как П.Е. Щеголев, М.Ю. Лотман, Н.Я Эйдельман, опиравшихся в своих ценностных предпочтениях на весьма пристрастную и субъективную публицистику А.И. Герцена и Н.П. Огарева, декабристы вос-принимаются не просто как «типичные представители дворянской элиты» первой половины XIX века (хотя и эта «типичность» весьма спорна), но как «лучшие люди старой России», как «эталон» благородства, чести, нравственности.
По существу, мы имеем дело с квазирелигиозным почитанием декабристов, подспудно пере-растающим в своеобразную гражданскую религию «декабризма». И если в советское время этот культ имел официально ограниченный характер (декабристы почитались лишь, как предшественники других, более революционных движений), то сегодня на фоне негативного отношения массового сознания к террористам-народовольцам, а, тем более, к деятелям революций начала ХХ века, культ декабристов, как «борцов за свободу и просвещенных мучеников за народ» значительно усиливает свои позиции.
Механизмы складывания данного культа довольно активно исследуются . При этом удивляет отсутствие систематического научного внимания к его проявлениям в современных СМИ. Особую тревогу вызывает консенсус «по декабристскому вопросу» самых разных общественных движений, буквально, у нас на глазах складывающийся на базе совместной оппозиции существующему российскому государственному порядку. Либералы-западники, левые революционеры и даже часть национал-радикалов, расходясь между собой практически по всем вопросам развития России, проявляют трогательное единство в почитании вклада декабристов в политическую историю страны.
Наиболее заметной и обоснованной при этом выглядит либеральная версия «декабризма», в общих чертах сложившаяся еще в публицистике пореформенной России XIX века и полу-чившая новое дыхание в эпоху диссидентства 1960-70-х, когда декабристский культ продви-гали не только научно-популярные работы Эйдельмана и Лотмана, но и стихи А.А. Галича, Б.Ш. Окуджавы, Д.С. Самойлова, А.М. Городницкого, фильм В.Я. Мотыля и другие художе-ственные произведения.

Представляя современным читателям радикальный вариант этой трактовки, известный советолог А.Л. Янов, в частности, пишет в своем постоянном блоге на проекте «Сноб», финансируемого небезызвестным М.Д. Прохоровым: «…Прорубая свое окно, Петр круто развернул лишь культурно-политическую ориентацию страны. Социальная ее структура осталась и после него старой, по сути, московитской. По-давляющее большинство населения как было, так и осталось в рабстве. Россия оказапась ра-зодранной надвое, обреченной жить сразу в двух временных измерениях. Образованное меньшинство, перепрыгнув одним скачком через московитскую пропасть, вписалось в со-временную европейскую жизнь, а мужицкая Россия так и не вышла из средневековья…
Первыми, кто прозрел, кто ясно увидел этот смертельный изъян петровской России, кто на-шел в себе мужество восстать против всеобщей слепоты и поставил себе практическую задачу воссоединить расколотую страну, были декабристы. В этом, собственно, и состоит их действительная роль в истории русского самосознания. Они, в отличие от большинства со-временников, понимали, что спасти страну можно лишь одним способом — вовремя унич-тожив мужицкое средневековье. И, конечно, самодержавие как его гаранта» .
Как видим, апология декабризма нужна Янову, чтобы доказать пожелание-утверждение многих поколений российских либералов о том, что Россия может и должна стать «нормальной европейской страной», но этому постоянно «мешают» ее власть и ее народ. Далее Янов сравнивает декабристов ни больше, ни меньше, как с создателями «Декларации независимости» США 1776 года. Как видим, история США, как цитадели либерализма, в его прочтении является образцом для истории России, а сравнение с историческими деятелями США – высшая похвала.
Менее шокирующие и более привычные формы либеральная апология декабризма принима-ет, к примеру, на российском телевидении. Показательно внимание к этой теме в телепро-граммах Н.К. Сванидзе «Суд времени» и «Исторический процесс». Любопытна, в частности, сама постановка темы передачи цикла «Исторический процесс» от 21 марта 2012 года – «Политические заключённые: от декабристов Сенатской площади до декабристов Болотной».
«В декабре 2011 года, - гласит краткий синопсис программы на улицы вышли сотни тысяч людей возмущённых фальсификациями на парламентских выборах и недовольных дейст-вующей властью. Возглавила эти движения внесистемная оппозиция. Они заявили, что в России установлено самодержавие и назвали себя декабристами…» .
По мнению Николая Сванидзе, «классический декабризм это короткое выступление против власти и жесткая реакция власти. Тогда события ограничились рамками одного сословия, нынешний протест меньшинства, как и в XIX веке объективно отражает интересы всех, по-тому что система прессует по всем направлениям от политических свобод до экономической деятельности любого масштаба. Произвол проявляет вся система целиком, и поэтому она делает всех своих жертв политическими» .
Но еще более интересную картину представляют собой итоги одной из передач предшест-вующего цикла Сванидзе «Суд времени» от 09-10 декабря 2010 года «Декабристы: полити-ческие честолюбцы или передовая часть российской элиты?». Несмотря на то, что Сванидзе с уже известной нам позицией (вряд ли она существенно изменилась в течение следующего года) играл в передаче роль «третейского судьи» и практически не давал собственных оценок декабризма, утверждение «Декабристы - передовая часть российской элиты» собрало рекордные 93% голосов телезрителей. Еще бы, ведь защиту этого тезиса в передаче осуществлял формальный антагонист Сванидзе, известный лидер левого движения, просоветский публицист и правый социалист С.Е. Кургинян.
Ожесточенно возражая либеральным трактовкам русской истории в других передачах цикла, Кургинян, в данном случае, выступил апологетом декабристов с левых позиций: «Это были люди, стремившиеся решить самую насущную задачу России – отмену крепостного права. С отменой крепостного права уже на тот момент была колоссальная задержка. Его надо было отменять. Все остальные методы были использованы в значительной степени. Как известно, есть революционный метод, да. Если задача не решается другим методом, она решается ре-волюционно…
Второе. Они любили народ. Они страдали по этому народу. Это была та часть нашей, если хотите, интеллигенции, дворянской интеллигенции, которая породила начала народолюбия, бесконечной заботы о народном благе… И нельзя в них кидать камень. Эти люди – святые, при всех их недостатках» .
Употребление эпитета «святые», явственно указывает на религиозное отношение к обсуж-даемому предмету. В своем заключительном слове Кургинян еще усиливает религиозную составляющую: «Любите народ, если вы элита! Служите ему и осуществляйте вовремя исто-рические преобразования. И тогда вы будете на этом и на том свете – благословлены!»
Не менее апологетические позиции по декабризму занимают и оппоненты Кургиняна в левом лагере. «Сейчас в России укрепляется авторитаризм, процветает чиновничий произвол, поэтому ценности декабризма актуальны не меньше, чем 180 лет назад; их воплощает левая оппозиция. Декабристы вдохновляют нас на бой за демократию и социализм, как вдохновляли они на этот бой русских революционеров начала XX века. И мы вышли на площадь, чтобы почтить память первых русских революционеров» , - это цитата из листовки, раздававшейся в Санкт-Петербурге 14 декабря 2005 года молодыми социалистами из Движения сопротивления имени Петра Алексеева, Федерации социалистической молодежи и Комитета единых действий в защиту социально-трудовых прав граждан.
"Долой самодержавие!", "Свобода, равенство, братство", "Нет цензуре!", "Всем равные пра-ва!", "Декабристы, Герцен, социализм", "Они разбудили нас", "Мы разбудим вас" – лозунги на груди замерзших оппозиционеров привлекали внимание прохожих, отмечают СМИ.
Проходит несколько лет, и один из идеологов радикальной организации «Левый фронт» Алексей Сахнин прямо и без кавычек описывает будущее своего движения, как «Три программы движения декабристов» . Стоит напомнить, что один из вождей оппозиции-2012, лидер «Левого фронта» Сергей Удальцов (С.С. Тютюкин) еще в 2009 году отличился прове-дением несанкционированного митинга у здания РЖД в знак протеста против возможного возвращения Ленинградскому вокзалу Москвы исторического наименования Николаевский. Одним из главных лозунгов акции стал: «Не дадим увековечить память палача декабри-стов!» .
Как видим, левизна и антилиберализм не являются препятствием для поклонения декабри-стам. Однако, настоящей сенсацией выглядит, когда последователями декабристов объявля-ет себя часть современных русских националистов. Между тем, программная статья одного из идеологов Национально-демократической партии России, научного редактора журнала «Вопросы национализма» С.М. Сергеева была опубликована во втором номере этого журнала еще в 2010 году .
«Только сегодня мы начинаем понимать уникальное место декабристов в истории русского национализма. Во-первых, они в своем мировоззрении органично соединили идею демокра-тии и идею национальной самобытности. Во-вторых, они выступили как действенная, само-стоятельная политическая сила во имя реализации своих идеалов. Собственно, таким и дол-жен быть любой нормальный национализм», - утверждает Сергеев.
Комментируя политические события в России последних месяцев, он заходит еще дальше и утверждает не только историческую преемственность, но и идейное единство оппозиции 1825 года с оппозицией 2011 и 2012 годов. «Сломать структуру неподконтрольной обществу власти, ликвидировать неосословные перегородки возможно только тогда, когда в России не на словах, а на деле сувереном станет русская политическая нация. К этому стремились декабристы 1825-го, этого – сознательно или бессознательно - взыскуют декабристы 2010-го и 2011-го », - заявляет национал-демократ.
«И тогда, и сегодня, - продолжает он. - перед русским декабризмом стояла одна и та же зада-ча – создание в России русского национального демократического государства . И тогда, и сегодня главным противником этого проекта была неподконтрольная обществу авторитарная власть, воспринимающая Россию как свою вотчину, а русских как своих безропотных подданных» .
«Для декабристов Сенатской, как и для декабристов Манежной, русская тема была главной. Вильгельм Кюхельбекер, нерусский по крови, но русский по духу признавался, что главной причиной, вовлекшей его в Общество, было страстное желание сделать русских великими и счастливыми», - восклицает Сергеев . Довольно сложно понять, правда, почему русские более обязаны своим счастьем и величием преподавателю иностранных языков в отставке Вильгельму Кюхельбекеру, а не, к примеру, руководителю одного из крупных партизанских отрядов 1812 года и первому коменданту послепожарной Москвы Александру Бенкендорфу? Неочевидно также, кто из них был более «русским по духу»?
Эта поистине религиозная аргументация не может скрыть от нас того, что в своих выводах относительно российской государственности наши новые «национал-демократы» практически смыкаются не только с либералами, типа Сванидзе, но и с такими «специалистами по России», как Ричард Пайпс или Джордж Сорос (напомним здесь, что именно Фонд Сороса одним из первых активизировал возрождение массового интереса к декабристской тематике, профинансировав в конце 1990-х комплексную программу «Первенцы свободы»).
Еще более интересным представляется, что доцент Высшей школы экономики, историк Сер-геев объединяется в апологии декабризма с одним из фаворитов научно-издательских про-грамм той же школы, лауреатом троцкистской Дойчеровской премии, директором Института глобализации и социальных движений Б.Ю. Кагарлицким. Причем, делает это, ни словом не упоминая о лево-марксистском коллеге.
В своих книгах «Периферийная империя»(2009) (первое, малоизвестное издание этой книги было осуществлено в 2003 году скандальным, проповедующим идеалы «постгуманизма» издательством «Ультра.Культура» при содействии фонда М.Б. Ходорковского «Новая цивилизация») и «От империй к империализму» (2010) Кагарлицкий осуществляет оригинальный анализ истории России и мира. Это единственный пока пример применения к российскому материалу метода "миросистемного анализа", основанного Иммануилом Валлерстайном, Самиром Амином и Андре Гундер Франком. По словам издателей, книги Кагарлицкого «возвращают русскую историю в контекст общеевропейского социально-экономического процесса, показывая, что развитие страны не только не было изолированным или «ненормальным», а, напротив, являлось органической и необходимой частью эволюции, которую проходила вся Европа». Автор утверждает, что принципиальная особенность России состоит не в том, что она развивалась отдельно от остального мира или иначе, чем он, а в парадоксальном соединении периферийного развития капитализма с формированием сильного самостоятельного государства, ставшего важным элементом в системе европейских империй .
Интерпретируя движение декабристов, как «открывавшуюся перед страной историческую возможность – модернизировав общественный порядок, сломать логику периферийного раз-вития и превратить Россию в полноценную европейскую державу, имеющую не просто большую армию, но и самостоятельную и сильную экономику», - Кагарлицкий также утвер-ждает, что «восстание 1825 года трагично не потому, что это был заведомо обреченный на провал первый героический шаг, а потому что оно представляло собой упущенную, но ре-альную историческую возможность для России соскочить с пути периферийного развития» .
Как видим, Кагарлицкому, несмотря на принципиально иную методологию, также не удается избегнуть обаяния декабристского мифа. Провозглашая себя, «прежде всего, экономистом», он (как и все вышеперечисленные поклонники декабристов) сочувствует социально-революционным целям их движения (отмена крепостного права, политические реформы, модернизация и т.п.) При этом Кагарлицкий делает важное дополнение: «В определенном смысле движение декабристов стало прообразом целого ряда военно-революционных движений и радикальных офицерских заговоров в странах периферии – от «младотурков» в Оттоманской империи до антиимпериалистических военных переворотов в арабских и африканских странах XX века и левых военных деятелей Латинской Америки (включая Хуана Веласко Альварадо в Перу и Уго Чавеса в Венесуэле)» .
Именно это дополнение позволяет понять не только причины «живучести» декабристской романтической мифологии в России XIX-XX вв., но и подвергнуть сомнению предшествующие аргументы самого Кагарлицкого и прочих мечтателей о «мировой революции». В самом деле, какому же конкретно из «ряда военно-революционных движений и радикальных офицерских заговоров в странах периферии» в итоге удалось «сломать логику периферийного развития и превратить свою страну в полноценную европейскую державу»? Да и насколько оправдана периферийная «гонка за лидером»? Ведь создатели метода «миросистемного анализа» изначально предлагали странам периферии, отказавшись от утопий «догоняющего развития», найти, осознать и отстоять свое, незаменимое место в глобальной экономике. Пусть и периферийное.
Но, похоже, романтики декабризма ни в 1825-м, ни в 2011-м году оказываются просто не готовы принять свою «периферийность», как возможность иного. За минувшие годы специалисты из самых разных идейных лагерей весьма глубоко изучили общественно-политическую подоплеку восстания 14 декабря 1825 г. в Санкт-Петербурге и предшествовавших ему событий и процессов. Их принято интерпретировать, как первое в России открытое вооруженное выступление против самодержавия и крепостничества и фактическое начало русского освободительного движения. Достаточно тщательно на сегодняшний день изучено и социально-экономическое развитие России той эпохи. Правда, нужно признать, значительная часть выводов данных исследований в силу своего «антикрепостнического» пафоса, к сожалению, носит несколько однобокий характер. Здесь, как и в других случаях, делая упор на «феодальную отсталость» российской экономики и экономической политики, исследователи почему-то уделяют мало внимания фактам, свидетельствовавшим как о необъявленных экономических войнах «более развитых» стран против России, так и о реальной борьбе официального государственного руководства Российской Империи за экономический суверенитет своей страны.
Однако, глобальный контекст как российских социально-экономических проблем первой половины XIX века, так и, непосредственно, движения декабристов достаточно редко попадает в поле зрения историков...
из доклада: "Восстание декабристов в контексте глобальных проблем первой половины XIX века и современная политическая мифология"
на международной научной конференции «Российская государственность и современность: проблемы идентичности и исторической преемственности»
полностью опубликовано здесь
Tags: 1825, 19 век, вредительство, исторический интернет, массовые выступления, национальный вопрос, общественное сознание, периодика, троцкизм
Subscribe

  • Ленинград. 1964

    Приобрел в коллекцию любопытный набор открыток с видами Ленинграда. Набор хорош тем, что многие виды в нем нетиповые, а на сфотографированных улицах…

  • Ярославль. Соварх

    Я уже сделал несколько постов, посвященных советской архитектуре Ярославля. Сегодняшний пост продолжит эту тему и посвящен будет сразу нескольким…

  • Петербург. Николаевская набережная

    Пополнил свою коллекцию тремя дореволюционными открытками с видами Николаевской набережной (ныне - набережная Лейтенанта Шмидта). Особый интерес им,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments